Статьи
 

Худяков Ю.С. Кыргызы в Восточном Туркестане.

Кыргызы: этногенетические и этнокультурные процессы в древности и средневековье в Центральной Азии. (Материалы Международной научной конференции, посвященной 1000 летию эпоса "Манас" 22-24 сент. 1994 г.)- Бишкек: Кыргызстан, 1996. - С. 180-195.

Первые древние кыргызы упоминаются в китайских источниках в конце III в. до н. э. под названием гяньгунь (цзяньгунь), когда они были покорены вместе с племенами динлинов, хуньюев, цюйше и синьли [1]. Длительное время указание о расположении покоренных племен на "севере" от владений хуннов в Ордосе служило основанием для локолизации земель цзяньгуней в районе оз. Кыргыз-Нур, а динлинов - в Минусинской котловине [2]. Однако для такой локализации нет достаточных оснований. Судя по распространению памятников хуннской культуры, границы хуннской державы включали Ордос, Монголию, Забайкалье, Саяно-Алтай и Восточный Туркестан [3]. Более определенно говорится о районе обитания цзяньгуней в источнике, повествующем о событиях I в. до н. э. во время похода в Восточный Туркестан шаньюй северных хуннов "Чжичжи со своим войском атаковал усуней и разгромил их. Затем на севере от усуньских земель разбил (племя) уцзе сдались (ему). Подняв их войско, (Чжичжи) на западе разгромил цзяньгуней. К северу сдались динлины. Объединив эти владения, (Чжичжи) неоднократно направлял свои войска против усуней и всегда побеждал их. В 7000 ли на восток от Цзянькунь находится ставка шаньюев, а в 5000 ли на юг - Чеши; Чжичжи и обосновался (в землях цзянькуней)" [4].

Известно несколько мест расположения ставок хуннских шаньюев. Ставка Дайлин располагалась к югу отгор Иньшань, напротив китайского пограничного округа Дай; ставка Лунчен - на берегу р. Хуанхэ [5]. По мнению Л. Р. Кызласова, ставка Бэйтин (Шаньюйтин, Лунчэн) находилась в долине р. Орхон, вблизи известного в средние века г. Хэдуньчэн [6]. Однако город Хэдунчэн находился в долине р. Эдзин-гол, к югу от Гоби: следовательно, третья ставка также могла находиться в долине Эдзин-гола. Владения Чеши находились в Турфане. По мнению Л.А. Боровкой , земли цзяньгуней должны были находиться к северу от восточных земель усуней, к западу от пустыни Дзосотын-Элисун, к северу от горного хребта Боро-Хоро, входящего в горную систему Тянь-Шаня [7]. Описание событий, в которых участвовал шаньюй Чжичжи, подтверждают, что в конце I тыс. до н. э. кыргызы обитали в Восточном Туркестане.

В ходе борьбы Чжичжи с усунями с ним вступил в союз правитель Канцзюй. "К цзяньгуням был немедленно отправлен гонец для переговоров с Чжичжи" [8]. Шаньюй "заключил с ним союз и двинулся во главе войск на запад", [9] где в землях канцзюев и погиб. Судя по этим данным, Восточный Туркестан является исторической родиной кыргызов - цзяньгуней.

В этих землях кыргызы продолжали обитать вплоть до середины I тыс. н. э. В источнике III в. н. э. сказано, что "владение Ганьгунь расположено северо-западнее Канцзюй. Отборного войска 30 тыс. человек" [10]. Севернее Канцзюя, т. е. восточнее Гяньгунь находится владение Динлин. В источниках III в. до н. э. - III в. н. э. подчеркивается, что динлины и гяньгуни обитают на разных территориях. В источниках, описывающих события середины I тыс. н. э., кыргызы под названием "хэгу" упоминаются среди телеских племен (гаоцзюйских динлинов). Их местонахождение указано "на запад от Иу, на север от Яньци, по сторонам Байшаня" и "к северу от Яньци у белых гор" [11].

Традиция помещать земли гяньгуней в Восточном Притяньшанье, к северу от Карашара (Яньци), сохранилась вплоть до раннего средневековья, когда кыргызы уже обитали на Енисее. В источнике танского времени сказано: "Хагас есть древнее государство Гяньгунь. Оно лежит от Хами на запад, от Харашара на север, подле Белых гор" [12]. "Владение Хагас некогда составляло западные пределы хуннов" [13]. В середине I тыс. н. э. "жители владения Гяньгунь перемешались с динлинами" [14]. Это могло произойти на территории Восточного Туркестана в период вхождения кыргызов (хэгу) в состав телесской конфедерации (гаоцзюйских динлинов), когда эти племена подвергались военному давлению со стороны жуань-жуаней. В начале V в. н. э. кыргызы (цигу) были покорены жуань-жуанями [15]. Жуань-жуаньские каганы вели частные воины, стремясь подчинить гаоцзюйских динлинов (теле).

В начале IV в. н. э. жуань-жуани "разбили динлинов", вернули свои прежние земли, впервые построили город, обнесенный внешними и внутренними стенами, и назвали его Мумочэн [16]. В течение последующих лет жуань-жуани неоднократно наносили поражения телесцам. Вероятно, в ходе жуаньско-телесских войн кыргызы были переселены в Минусинскую котловину, а во главе переселенцев был поставлен представитель васального рода Ашина - Цигу, который стал править на землях "между реками Афу и Гянь" [17].

Это могло произойти в середине V в.н.э., когда тюрки Ашина были поселены на "южной стороне Алтайских гор" [18]. Памятники гянь-гуней остаются не выделенными. В VI в.н.э. кыргызы уже обитали на Енисее. С того времени на Минусинской котловине распространяются памятники кыргызской культуры [19].

В VI-VIII вв. н.э. государство кыргызов на Енисее подвергалось неоднократным вторжениям войск тюркских, сейянтосского и уйгурских каганов. Кыргызы попадали в зависимость от каганов центральноазиатских государств. Границы кыргызской культуры не выходили за пределы Минусинской котловины [20].

В 20-е годы IX в., воспользовавшись ослаблением уйгуров, восстали против Уйгурского каганата. В результате длительной войны в 840 г. уйгурское государство было разгромлено. Кыргызские войска продвинулись в Монголию, доходили до Алашаня и южной Маньчжурии. Одним из основных направлений военных походов кыргызов в середине IX в. стал Восточный Туркестан, куда они устремились вслед за бежавшими уйгурами и другими телесскими племенами. Уйгуры появились в Восточном Туркестане еще в конце VIII в., в ходе войн с тибетцами. После крушения уйгурского каганата сюда переселилась большая группа телесских племен создавших Турфанское и Кучарское княжества [21].

Весной 843г. кыргызские войска совершили первый поход в Восточный Туркестан, заняв города Аньси и Бэйтин [22]. В 848 г. вождь одной из групп уйгуров Панлэ-тегин отвоевал Аньси и объявил себя каганом. В 866 г. телесские племена под предводительством Буку Чина заняли Бэйтин, Сичжоу и Луньтай [23]. Для восстановления своих позиций кыргызы совершили поход в Восточный Туркестан в конце IX в. во время похода кыргызские войска заняли города Пенчул и Аксу, а доходили до Кашгара [24]. В этот период кыргызы действовали в союзе с тибетцами. В 904 г. кыргызы совместно с тибетцами и тюрками Ли Кэюна вмешались в междоусобицу в самой империи Тан [25].

Длительное время из-за слабой изученности археологических памятников Восточного Туркестана какие-либо материалы, связанные с пребыванием кыргызов на данной территории, не выделялись. В свое время автор отнес к числу свидетельств пребывания кыргызов в Восточном Туркестане фреску из Кум-Тура, изображающую кыргызских воинов в момент нападания на один из восточнотуркестанских городов [26].

Новые возможности для выделения материалов кыргызской культуры открываются при ознакомлении с музейными коллекциями и археологическими памятниками Восточного Туркестана. Такая возможность была предоставлена во время работы автора в составе экспедиции "Шелковый путь" на территории Китая в 1990 г [27]. В музеях городов Даньхуан и Урумчи выставлены предметы вооружения и торевтики, характерные для кыргызской культуры IX-X вв. н. э.[28]

Среди них особый интерес представляет комплекс находок из памятника Вашися, расположенного в уезде Жоцян, в окрестностях оз. Лоб-Нор. В музее истории СУАР в г. Урумчи экспонируются несколько предметов из Вашися. Среди них железный черешковый наконечник стрелы. Он имеет плоское сечение пера, остроугольное острие, пологие плечики, удлиненную шейку с упором, приостренный черешок. Подобные наконечники появляются у кыргызов и древних тюрок в конце I тыс. н. э. и распространяются у ценральноазиатских кочевников в начале II тыс. н. э. [29]. Наконечник стрелы из Вашися покрыт платиной и не коррозирован. Подобная особенность присуща железным предметам из курганов кыргызской культуры, побывавшим на погребальном костре в процессе совершения обряда кремации.

Из Вашися происходит большая бронзовая сбруйная бляха сердцевиной формы. Сердцевидное поле бляхи окаймляет выступающий полукруглый бортик, с внутренней стороны которого имеется ряд сферических выступов. В нижней части бляхи выступ имеет форму трилистика. В ценре расположен второй, более узкий бортик, параллельный наружному. Он окаймляет фигуру в виде стилизованного цветка, свисающего лепестками вниз. Подобные бляхи были характерны для древних тюрок, кыргызов и кимаков [30]. Наиболее близкие аналогии бляхе из Вашися имеются в материалах кыргызской культуры из Минусинской котловины [31].

Еще одна находка из Вашися в музее г. Урумчи - бронзовая бляха-тройник, распределитель ремней. Она имеет округлую центральную часть, внешнее кольцо и три соединительные перемычки. В центре бляхи рельефом изображена в профиль сидящая водоплавающая птица с выступающим клювом, округлой головой, большим глазом и сложными на теле крыльями. Перемычки заканчиваются округлыми выступами, выходящими за диаметр кольца. На перемычках изображены бутоны цветов. Подобные сбруйные бляхи- тройники были широко распространены у кочевников, включая древних тюрок, кимаков и кыргызов, в конце I тыс.н .э. [31]. Изображение водоплавающих птиц характерно для орнаментации кыргызской торевтики "эпохи великодержавия" [33].

Помимо находок, выставленных в экспозиции музея СУАР, из Вашися происходит еще несколько предметов торевтики, опубликованных в альбоме "Материальная культура древних народов Синьцзяна" [34]. Среди них две удлиненные накладки с выступом на нижнем и фигурным вырезом на верхнем конце. Одна из них имеет прорезной орнамент, образующий вертикальный ряд косых крестов. На другой вкладке имеется четыре вертикальные рельефные полосы. В коллекции имеется бляха в виде двух соединенных широких колец с петлями с обеих концов. Своеобразна бляшка-тройник из фигур, напоминающих пряжки и накладку с петлей, а также бляшка в виде шестилепестковой розетки с округлым отверстием в центре.

В коллекции есть обойма с широким отверстием и выступами для соединения с подвесной накладкой. В составе находок есть бляха-оправа с гладкой поверхностью и фигурным проемом. Подобные предметы характерны для многих культур средневековых кочевников конца I тыс.н.э. Аналогичные накладки, бляшки, обоймы и прорезной орнамент характерны для кимакской и кыргызской культур IX-X вв.н.э. [35]

В музее г. Даньхуан имеются предметы торевтики, характерные для кыргызской культуры. Среди них бронзовая бляха-тройник с орнаментом в виде пальметт на выступах, соединяющих внешнее кольцо с перемычками, идущими к центру. В центре они сходятся окончаниями, напоминающими рыбий хвост. В этом музее выставлено шесть бронзовых рельефов, изображающих взнузданных и оседланных лошадей. Среди них имеются идущие направо и налево, но по манере исполнения и всем регалиям они совершенно идентичны. Лошади изображены в движении иноходью, с приподнятой передней и задней ногами. У них плотное туловище, короткая шея, голова опущена мордой вниз, уши приподняты. Грива не выделена. Хвост длинный. На голове у лошади узда. Изображены наносный, нащечный, подшейный ремни и ремень оголовья. Повод натянут к передней луке седла. Седло имеет высокую переднюю и полуголую наклонную заднюю луки, полки с округлыми лопастями краями. От потника идут нагрудный, подшейном и подпружный ремни. На нагрудном и подшейный и подпружный ремни. На нагрудном и подшейном ремнях изображены деления, вероятно, прямоугольные бляхи.

Подобные предметы характерны для кочевых культур конца I тыс. н. э. Они представлены в кимакской и кыргызской культурах IX-X вв.н.э. [36] Подобная манера изображена лошадей характерна для бронзовых рельефов Минусинской котловины, хотя дуньхуанские рельефы выглядят более реалистичными [37]. Седла, изображенные на дуньхуанских рельефах, относятся к VII-X вв.н.э. [38]

Хотя нет сведений об условиях нахождения этих предметов, сходство их формы и орнаментации с аналогичными находками из кыргызских комплексов IX-X вв. из Южной Сибири позволяет, на данном этапе изучения, отнести находки из Вашися и Дуньхуана к числу памятников кыргызской культуры в период вторжения кыргызских войск в Восточный Туркестан.

В эпоху великодержавия кыргызы, заняв обширные пространства Центральной Азии, вошли в соприкосновения с многими народами и культурами, познакомились с разными религиозными системами. От уйгуров какая-то часть кыргызов восприняла манихейство [39]. В результате непосредственных контактов с тибетцами кыргызам стали известны тексты религии бон [40]. У тибетцев и жителей таримского бассейна кыргызы могли воспринять буддизм. О том, что часть кыргызской знати заинтересовалась буддийским вероучением, свидетельствуют найденные в Дуньхуане, "записанные тибетскими буквами китайские тексты, выполненные по заказу киргиза На-se-to-AB-ga-den из знатного рода" [41]. Тексты, заинтересовавшие представителя "княжеского дома страны Кыргыз" были буддийского содержания [42]. Среди скопированных Д.А. Клеменцем в Восточном Туркестане настенных рунических надписей, имеются тексты буддийского содержания [43]. В.В Радлов прочитал в одной из них имя Шакья-Муни [44]. По заключению С.Г. Кляшторного эти надписи выполнены енисейских вариантом рунического алфавита, т. е. сделаны кыргызами [45]. Из Восточного Туркестана происходит бронзовое зеркало с рунической надписью [46]. Хотя Бартольд В.В. утверждал, "что несмотря на торговые сношения с буддистами (тибетцами) и мусульманами, нет никаких известий о каком-либо успехе среди киргизов буддийской или мусульманской пропаганды" [47], влияние буддийской канонической символики отчетливо прослеживается в кыргызской торевтике IX-X вв.

Одной из первых обратила внимание на наличие в кыргызской торевтике буддийской орнаментации Л.Г. Нечаева. Она считала, что такие орнаментальные мотивы, как "узел счастья" и пламевидные изображения "могут быть расшифрованы на основе буддийской символики" [48]. Попытка Я.И. Сунчугашева трактовать эти изображения в свете данных хакасского фольклора как солнце и луну представляется несостоятельной [49]. В свое время автор настоящей статьи отметил сходство данного мотива с манихейской и буддийской канонической символики [50]. В дальнейшем отмечалось сходство некоторых мотивов орнаментики кыргызской торевтики в качестве буддийских символов: драгоценной жемчужины, охваченной пламенным ореолом и зонтом или цветком смоквы [51].

Н.В. Леонтьев, помимо пламенеющей жемчужины, отнес к числу буддийских и ряд других мотивов: личины, парных рыбок фигуры в трехрогом головном уборе и изображение "бесконечного узла" [52]. Ряд буддийских сюжетов в орнаментике кыргызской торевтики из памятников Тувы выделила Г.В. Длужневская [53]. Согласно ее мнению, эти сюжеты явились результатом влияния на кыргызов культуры киданей [54]. Отдельные буддийские символы - "бесконечный узел", "пламенеющая жемчужина" и др. выделила в кыргызском торевтике Г.Г. Король [55].

Хотя используемые для орнаментации торевтики буддийские символы не образуют устойчивой замкнутой системы, поскольку наряду с ними широко использовались мотивы из иранской, согдийской и китайской орнаментальной традиции [56], можно не сомневаться, что кыргызские торевты не просто заимствовали чужую символику, но знали смысл изображений, которые переносили на поясные и сбруйные украшения. Символ "жемчужина в огне" считался одаряющим исполнением желаний, "зонт" - одной из благих эмблем [57], "узел счастья" - символом, приносящим счастье и. т.д. В целом, буддийская символика на кыргызской торевтике носит благожелательный характер. О проникновении буддизма свидетельствует появление в текстах рунических памятников на Енисее буддийских терминов [58]. Н.В. Леонтьев относит ко времени распространения буддизма на Енисее некоторые находки буддийских скульптур и алтарей с чашечками-светилтниками [59].

При определении времени и места распространения буддизма среди кыргызов Г.В. Длужневская и Н.В. Леонтьев связывают появление буддизма на Енисее с влиянием киданьской империи Ляо в X в.н.э. на кыргызское государство [60]. Действительно, в орнаментации торевтики и фарфоровой посуды у киданей встречаются схожие с буддийскими символы, например, "жемчужина в огне" [61]. Однако в памятниках кыргызов в Минусе и Туве буддийская символика распространена очень широко, зафиксирована она и на торевтике в погребениях древних тюрок [62]. Вряд ли столь широкое распространение буддийской канонической символики в кыргызской культуре можно объяснить эпизодическими поездками представителей кыргызской знати для обучения в киданьской империи Ляо [63].

Больше всего оснований считать распространение буддизма в IX-X вв. в Саяно-Алтае результатом походов кыргызов в Восточный Туркестан и включения части его территории в Кыргызский каганат. Именно на территории Восточного Туркестана, как свидетельствуют тибетские и енисейские рунические надписи, кыргызы познакомились с буддийским вероучением и произошло это в IX в.н.э. Обилие буддийских элементов в памятниках кыргызской культуры IX-X вв. свидетельствует о достаточно устойчивых и длительных контактах с Восточным Туркестаном. В то же время, в Минусе найдено очень немного вещей киданьского производства, только одно зеркало с киданьскими иероглифами [64] и не одной монеты империи Ляо [65].

В X в. кидани совершили ряд походов в степи к западу от Маньчжурии, основав на завоеванных землях ряд крепостей, самой западной из которых являлся Хэдунчен, который, по мнению Л.Р. Кызласова, находился на р. Орхон [66]. Однако, возможно, что этот город располагался гораздо южнее, в Хэлочуани, в долине р. Эдзингол [67]. Кидани распространили свое влияние на запад до Алтайских гор и Турфанского княжества [68]. Киданьское завоевание открыло пути для расселения в западном направлении монголоязычных кочевых племен. В результате единый кыргызский этнический массив разделился надвое. Часть кыргызов была вынуждена переселиться в Туву, Минусу и Причулымье из Монголии [69]. Другая часть кыргызского этноса оставалась в Восточном Туркестане. В X в. кыргызы обитали по соседству с уйгурами, карлуками и чигилями. В этот период они владели г. Пенчул [70].

В конце X в.н.э. сунский посол Ван Яньдэ отметил, что кыргызы находились "под управлением государства Гаочан" [71], т. е. уйгурского турфанского княжества. Оторванные от основного этнического массива, восточнотуркестанские кыргызы, постепенно утратили часть своих обычаев. По сведениям автора XII в. ал-Марвази, кыргызы обитали южнее кимаков, восточнее карлуков и ягма, северо-восточнее городов Куча и Арк, в этот период они оставили обычай сжигания умерших и стали их хоронить [72]. Вероятно, с начала II тыс. н.э. восточнотуркестанские кыргызы в культурном отношении обособились от енисейских.

Археологические материалы, которые можно было бы отнести к кыргызам в Восточном Туркестане ко II тыс. н.э., остаются не выделенными. Отдельные свидетельства, касающиеся участия кыргызов в исторических событиях в Восточном Туркестане в XIV-XVI вв. н. э., содержатся в письменных источниках [73]. По нашему мнению, именно вокруг переселившихся на западный Тянь-Шань восточнотуркестанских кыргызов началось формирование современной кыргызской народности, путем ассимиляции местного ираноязычного и тюркоязычного населения Притяньшанья, включая тюркские и монгольские племена Моголистана, отдельных групп ойратов [74]. Кыргызы постепенно расселялись по территории Семиречья, Тянь-Шаня, Алая, Памира, Афганистана. Некоторые родоплеменные подразделения вошли в состав нескольких современных тюркоязычных народов, что обусловило частичное сходство родоплеменного состава и культуры кыргызов, казахов и алтайцев.

Список литературы:

[1] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. - М.- Л., 1950. - Ч.I. - С. 50; Таскин В. С. Материалы по истории сюнну. - М., 1968. - Вып. I - С. 41.
[2] Бартольд В.В. Киргизы // Сочинения. - М., 1963. - Т.II. - Ч.I - С. 477; Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири // МИА. - М.-Л., 1949 - номер 9.- С. 267; Кызласов Л.Р. Таштыкская эпоха в истории Хакасско-Минусинской котловины. - М., 1960. - С.161-162.
[3] Коновалов П.Б. Хунну в Забайкалье. - Улан-Удэ, 1976. - С. 20; Давыдова А.В. Иволгинский комплекс - памятник хунну в Забайкалье. - Л., 1985. - С.3; Цэвэндорж Д. Новые данные по археологии хунну. // Древние культуры Монголии. - Новосибирск, 1985. - С.51-53; Кызласов Л.Р. О памятниках ранних гуннов. // Древности Восточной Европы. - М., 1969. - С.119; Кубарев В.Д., Журавлева А.Д. Керамическое произвоство хуннов Алтая. // Палеэкономика Сибири. - Новосибирск, 1986. - С. 102.
[4] Боровкова Л.А. Запад Центральной Азии во II в. до н.э. - VII в. н.э. - М., 1989. - С.61.
[5] Таскин В.С. Материалы по истории сюнну. - М., 1973. - Вып.2. - С. 83.
[6] Кызласов Л.Р. История Южной Сибири в средние века. - М., 1984. - С. 14.
[7] Боровкова Л.А. Запад Центральной Азии... - С.62.
[8] Таскин В.С. Материалы по истории сюнну. - Вып.2. - С.38.
[9] Там же. - С.39.
[10] Супрененко Г.П. Некоторые источники по древней истории кыргызов. // История и культура Китая. - М., 1974. - С.237.
[11] Там же. - С.239.
[12] Бичурин Н. Я. Собрание сведений... - С.350.
[13] Там же.- С. 351.
[14] Там же. - С. 350-351.
[15] Там же.- С. 188.
[16] Таскин В.С. Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху. - М., 1984. - С.290.
[17] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... - С. 222.
[18] Там же. - С. 221.
[19] Худяков Ю.С. Кыргызы в Центральной Азии. // Вопросы этнической истории кыргызского народа. - Фрунзе, 1989. - С. 31.
[20] Худяков Ю.С. Кыргызы на Енисее. Новосибирск, 1986.
[21] Малявкин А.Г. Уйгурские государства в IX-XII вв. - Новосибирск, 1983. - С. 160, 196.
[22] Там же. - С. 197.
[23] Там же. - С. 131.
[24] Бартольд В. В. Киргизы... - С. 492.
[25] Franke O. Geschicte des chinesischen Reiches. - Berlin, 1962. - B. 2 - S.526.
[26] Худяков Ю.С. "Легендарная сцена" из Кум-Тура. // Сибирь в древности. - Новосибирск., 1979. - С. 108.
[27] Худяков Ю.С. По "шелковому пути": археологические коллекции в музеях Шаньси, Ганьсу и Синьцзяна. // Общество и государство в Китае. - М., 1991. - Ч. 3. - С.176-178.
[28] Худяков Ю.С. Кыргызы в Восточном Туркестане. // Источники по средневековой истории Кыргызстана и сопредельных областей Средней и Центральной Азии. Тезисы докладов и сообщений междуреспубликанской научной конференции, посвященной памяти В.А. Рамодина.- Бишкек, 1991. - С. 111.
[29] Худяков Ю.С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Ценральной Азии. - Новосибирск, 1986. - С. 146; Он же. Вооружение центральноазиатских кочевников в эпоху раннего и развитого средневековья. - Новосибирск, 1991. - С. 108-109.
[30] Могильников В. А. Кимаки. // Степи Евразии в эпоху средневекоья. - М., 1981. - Рис. 26, 56.
[31] Кызласов Л.Р., Король Г.Г. Декоративное исскуство средневековых хакасов как исторический источник. - М., 1990. - рис. 46.
[32] Могильников В. А. Тюрки... - Рис. 24,16; Кызласов Л. Р. История Тувы в средние века. - М., 1969. - Рис. 34, 6.
[33] Кызласов Л. Р. Король Г. Г. Декоративное искусство... - С. 138.
[34] Синьцзян гудай минцзу вэньу. // Материальная культура древних народов Синьцзяна. - Пекин , 1985. - Рис. 320.
[35] Могильников В.А. Сросткинская культура. // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981. - С. 45; Кызласов Л.Р. Тюхтятская культура древних хакасов (IX-X вв.). // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981, - С. 56.
[36] Кызласов Л. Р. История Тувы... - рис. 34, 6; Евтюхова Л. А. Археологические памятники енисейских кыргызов (хакасов). - Абакан, 1948. - Рис. 194-195.
[37] Худяков Ю.С. Вооружение енисейских кыргызов VI-XII вв. - Новосибирск, 1980. - Табл. 4,5.
[38] Вайнштейн С.И. Некоторые вопросы истории древнетюрской культуры. // Советская этнография, 1966.- номер 3. - С. 69-70; Амброз А. К. Стремена и седла раннего средневековья как хронологический показатель (IV-VIII вв.) // Советская археология, 1973. - номер 4. - С. 96.
[39] Худяков Ю. С. Шаманизм и мировые религии у кыргызов в эпоху средневековья. // Традиционные верования и быт народов Сибири. - Новосибирск, 1987. - С. 71-72.
[40] Воробьева-Десятовская М. И. Фрагменты тибетских рукописей на бересте из Тувы. // Страны и народы Востока. - М., 1980. Вып. 22 - С.131.
[41] Там же. - С. 131.
[42] Кызласов Л.Р. История Тувы... - С. 127.
[43] Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. - М., 1988. - С. 27.
[44] Насилов Д.М., Радлов В.В. и изучение уйгурских памятников. // Тюркологический сборник 1971. - М., 1972. - С. 75.
[45] Устное сообщение С.Г. Кляшторного. Выражаю признательность С.Г. Кляшторному, обратившему мое внимание на принадлежность данных памятников кыргызам.
[46] Кляшторный С.Г., Лубо-Лесниченко Е.И. Бронзовое зеркало из Восточного Туркестана с рунической надписью. // Сообщения Гос. Эрмитажа. - Л., 1974. - Т. XXXIX. - С. 47.
[47] Бартольд В. В. Киргизы... - С. 496.
[48] Нечаева Л.Г. Погребения с трупосожжением могильника Тора-Тал-Арты. // Труды Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции. - М.- Л., 1966. - Т. II. - С. 118, 129; Прим. 78.
[49] Сунчугашев Я.И. Древняя металлургия Хакасии. Эпоха железа. Новосибирск, 1979. - С. 142.
[50] Худяков Ю.С. Орнамент наборных поясов из погребений Ник-Хая. // Пластика и рисунки древних культур. - Новосибирск, 1983. - С. 149; Худяков Ю. С. Уйгуры на Среднем Енисее. // Известия СО АН СССР, сер. истории, филологии и философии. - 1985. - Вып. 3. - С. 59.
[51] Худяков Ю. С., Хаславская Л.М. О пламевидном орнаменте в южносибирской торевтике. // Рериховские чтения 1984 года. - Новосибирск, 1985. - С. 249.
[52] Леонтьев Н.В. О буддийских мотивах и средневековой торевтике Хакасии.// Историко-культурные связи народов Южной Сибири. - Абакан, 1988. - С. 189-192.
[53] Длужневская Г.В. Проблема датировки памятников енисейских кыргызов в Туве. // Информационный бюллетень МАИКЦА. - 1990. - Вып. 16. - С. 73.
[54] Длужневская Г.В. Кидани и кыргызы. Проблема взаимовлияния. // Взаимодействие и взаимовлияние цивилизаций и культур на Востоке. - М., 1988. - Т. I. - С. 156.
[55] Кызласов Л.Р., Король Г. Г. Декоративное исскуство средневековых хакасов как исторический источник. - М., 1990. - С. 66, 70, 101-108, 112.
[56] Худяков Ю.С., Хаславская Л.М. Иранские мотивы в средневековой торевтике Южной Сибири. // Семантика древних образов. - Новосибирск, 1990. - С. 119-124.
[57] Терентьев А. А. Опыт унификации музейного описания буддийских изображений. // Использование музейных коллекций в критике буддизма. - Л., 1981. - С. 36, 40.
[58] Чадамба З.Б., Васильев Д. Д. Тюркские руничесике надписи Уюк-Оорзак. // Новейшие исследования по археологии Тувы и этногенезу тувинцев. - Кызыл, 1980. - С. 142.
[59] Леонтьев Н.В. О буддийских мотивах... - С. 185, 189.
[60] Длужневская Г. В. Кидани и кыргызы... - С. 156; леонтьев Н. В. О буддийских мотивах... - С. 185.
[61] Крюков М. В., Малявин В. В., Софонов М. В. Китайский этнос в средние века (VII- XIII вв.). - М., 1984. - С. 83, рис.11.
[62] Нечаева Л.Г. Погребения с трупосожжением... - С. 118, 129; Сунчугашев Я. И. Древняя металлургия... - С. 142; Худяков Ю. С. Орнамент наборных поясов... - С. 149; Худяков Ю.С., Хаславская Л.М. О пламевидном орнаменте... - С. 245-248; Леонтьев Н.В. О буддийских мотивах.. - С. 185-192; Савинов Д.Г., Павлов П.Г., Паульс Е.Д., Раннесредневековые впускные погребения на юге Хакасии. // Памятники археологии в зонах мелиорации Южной Сибири. - Л., 1988. - Рис. 11, 1-4; 12, 6.
[63] Кызласов Л.Р. История Тувы... - С. 96.
[64] Стариков В.С. Бронзовое зеркало с неизвестными иероглифическими письменами из Минусинской котловины. // Древние системы письма. Этническая семиотика. - М., 1986. - С. 237.
[65] Лубо-Лесниченко Е.И. Дальневосточные монеты из Минусинской котловины. // Сибирь, Ценральная и Восточная Азия в средние века. - Новосибирск, 1975. - С. 164.
[66] Кызласов Л.Р. История Южной Сибири... - С. 14.
[67] Малявкин А.Г. Уйгурские государства... - С. 113.
[68] Там же. - С. 114.
[69] Беликов О.Б. Среднечулымский локальный вариант культуры енисейских кыргызов начало II тыс. н. э. // Источники по истории Кыргызстана и сопредельных областей Средней и Центральной Азии. - Бишкек, 1991. - С. 18.
[70] Кызласов Л. Р. История Южной Сибири... - С. 75.
[71] Малявкин А. Г. Уйгурские государства... - С. 117.
[72] Караев О., Кожобеков М. О переселении енисейских киргизов на Тянь-Шань. // Вопросы этнической истории киргизского народа. - Фрунзе, 1989. - С. 59.
[73] Там же. - С. 60-64.
[74] Худяков Ю.С. Кыргызы в Центральной Азии. // Вопросы этнической истории киргизского народа. - Фрунзе, 1989. - С. 40.

1 сентября 2008      Опубликовал: admin      Просмотров: 1761      
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте | баннеры сайта