1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 

Смотрите подробности дизайн ландшафтный у нас.

А.К. Бисенбаев. Мифы древних тюрков

6.КАК НУЖНО ЖИТЬ И УМЕРЕТЬ

Рождение

Высоко в небе, на ветвях Байтерека хранится жизнь всех людей и зверей, тех, кто будет жить в будущем. И для того, чтобы родился человек, Тенгри посылает ветер, который сдувает с Байтерека будущие жизни. Подобно маленьким искоркам они летят на землю и через тундуки – дымовое отверстие – попадают к женщине, которая зачинает материальную основу новой жизни. Богиня Умай начинает создавать внутри женщины кости, мясо, кровь нового ребенка. С момента зачатия и до пяти-шести лет Умай покровительствует ребенку и роженице.  Человека на его жизненном пути сопровождает его двойник, который после смерти уходит в Небо или под землю в Нижний мир. Когда человек спит, его двойник может покинуть тело и бродить по разным местам. А потому нельзя будит резко спящего человека, двойник может испугаться, и покинут тело. Тогда человек начинал болеть или умирал.

Если в семье нет детей, это считается большим несчастьем. Люди готовы отдать последнее имущество, чтобы на свет появился наследник. Поэтому в дом приглашается кам. Для родичей устраивается богатое угощение. На пир призываются души предков. Кам начинает своей обряд, во время которого поднимается на высокие ветви Байтерека, где сдувает с дерева душу неродившегося еще ребенка и влечет ее за собой в юрту. Через тундук в жилище влетает маленькая искорка-кут, которая должна попасть в руки будущей матери. Вокруг нее сидят мужчины и поддерживают шамана. Но бывает так, что некоторые гости незаметно подставляют свои шапки на пути кута. Если кут попадает в подставленную шапку, то такой нечестный гость может забрать кут в свой дом, тогда ребенок родиться в этой семье. Поэтому хозяева дома внимательно следят за тем, чтобы кут не был похищен и попал по назначению.

При тяжелых мучительных родах рядом с домом привязывали коня или мимо дома, где находилась роженица, прогоняли табун лошадей. Кони должны были помочь женщине и отогнать злых духов, мешавших рождению нового человека.

К дому, где находится роженица, подгоняли табун лошадей. Затем выбирали самого огромного жеребца, которого седлали и заводили в юрту. Здесь голову коня наклоняли и давали ему понюхать грудь роженицы. После этого коня выводили из юрты, сильный джигит сажал роженицу перед собой на коня. Проскакав некоторое расстояние, они возвращались к юрте. Считалось, что нечистые духи пугаются коня и убегают прочь. После этого женщина должна была благополучно родить сына.

Казахи при рождении ребенка спрашивают: "Чабан или табунщик?". Это завуалированный, иносказательный вопрос, он означает: "Сын или дочь?". Чабан - значит сын, т.е. тот, который пасет овец. Табунщик - это дочь. По обычаю, для выкупа невесты в качестве калыма выплачивалось 47, или 37, или 27, и далее 17, или 9 лошадей. Поэтому дочь считается табунщиком, который приводит в дом родителям лошадей, то есть выплату за калым.

Желая узнать, есть ли у хозяев сыновья, спрашивают так: "Есть ли кому привязывать к коновязи лошадей?"

Когда перерезают пуповину ребенка, пуповину мальчика заворачивают в тряпочку и привязывают к гриве жеребца или к рогам барана. Это связано с желанием родителей, чтобы их сын стал человеком, умеющим выращивать и разводить скот. Пуповину девочки хранят в сундуке, чтобы она стала искусной рукодельницей.

Рождение ребенка должно сопровождаться шумом, криками родных. Так происходит оповещение природы и людей о том, что пришел новый человек.

После сорока дней ребенка переносят через стремена лошадей знаменитых людей: акынов, красноречивых ораторов и батыров. Человек, сидящий на лошади, вытаскивает правую ногу из стремени. В этот момент ребенка в пеленках проводят через петлицу стремени.

Вместе с ребенком проводили через стремена и щенков породистых собак. "Собака - одно из семи богатств", - говорится в казахской пословице. Когда ребенок взрослеет, говорят: "Проводили через стремя того-то, будет счастливым".

"След ангела" - так называли горсть земли, где оставался отпечаток конского копыта. Иногда берут горсть такой земли, заворачивают в тряпочку и кладут под подушку ребенка или же щепотку такой земли добавляют в воду и купают ребенка.

Но берут след не от всякого коня, а только чистокровного скакуна, который принес славу своему хозяину.

Над колыбелью мальчика вешали миниатюрное изображение лука и стрелы, изготовленное из металла. Это был не только оберег, который отгонял злых духов, но и символ воина должен был придавать мальчику смелость.

Если мальчик должен вырасти воином, а его символом является конь и стрела, то девочка должна быть хорошей хозяйкой очага и мастерицей. А потому, символом девочек является ласточка. Ее развильчатый хвост, длинные, узкие, острые крылья и плотное оперение с металлическим блеском напоминают ножницы, образ которых служил символом души девочки. Потому многие девочки получали при рождении имя Карлыгаш – ласточка.

Очень важным было выбрать имя для ребенка. Выбранное имя могло определить судьбу ребенка. И здесь также было много условностей. Как писал Ибн Баттута "тюрки называют родившегося ребенка по имени первого входящего в шатер при его рождении". Очень часто тюрки давали детям неблагозвучные имена – обереги. Злые духи, услышав такое имя, должны были искать другого ребенка. Зачем им нужен был какой-нибудь Сопливец, Черныш, Щенок. Такое имя давали, если долго не было детей или они умирали один за другим. Кокетай, хан ташкентский, дал своему приемному сыну имя Бокмурун, сопливец, чтобы не сглазить.
Но чаще имена детей отражали надежды на то, что мальчик  станет могучим воином, защитником страны, а девочка – хорошей хозяйкой и верной спутницей.

Как нужно жить

Тюрки считали, что настоящая жизнь – только та, что в мире людей. Поэтому они ценили каждый миг быстротечного времени. Человек не может унести с собой в другой мир все свои богатства и скот. Для похода в другой мир нужен лишь конь, да меч. Но жизнь в ином мире лишь слабая тень той жизни, что дарована в Среднем мире. А потому главные  богатство тюрка – честное имя, да славные дела, которые будут помнить потомки.

Говорили великие воины и беки: вот мой мир!
Но приходит смерть и героев похитит земля:
С кем останется тленный мир?
Земная жизнь, ты пришла и ушла, твой последний привал – это смерть!
О, земная  жизнь!

Жизнь невозможна без своего эля – народа, без родичей и детей, без друзей и внуков. Поэтому тюрки щедро раздавали свое имущество всем, кто в нем нуждался. Тяжким грехом и даже преступлением была жадность, эгоизм, пренебрежение семьей и родичами, жестокость к животным и, особенно к своему коню. Такого человека тюрки старались обходить стороной и не иметь никаких дел с ним. У такого человека не было прошлого и будущего, ибо духи предков и сам Тенгри лишали его своего покровительства.

У тюрков не было понятия греха. Но это не значит, что в мире тюрков не было ответственности, законов, морали, преданности и любви. Тюрки верили, что Тенгри накажет тех, кто совершит хотя бы один из десяти проступков  – убийство, разврат, предательство, трусость, кража, сплетни, неверие, стяжательство, измену кагану и элю.

Если же тюрки сворачивали с пути, указанного Тенгри, если прельщались чужими дарами и отступали от заветов предков, если каганы и беки предпочитали сытость свободе, то народ мог погибнуть.
Тюрки считали, что человек может сам управлять своей судьбой.

Темна судьба, но человеку
Подвластная все-таки она.

Тюрок и его конь были едины. А потому для счастья нужен верный друг – боевой конь. Несчастен человек, не имеющий коня. Поэтому и говорили о бедняках – нет у него коня, ходит он пешком по земле.

Все живое и неживое имеет своих духов. Поэтому нужно доброжелательно относиться к окружающим людям и животным. Особое отношение было к тем, кто потерял разум, юродивым. Их нельзя было обижать. Такие люди считались одержимыми духами, связанными с потусторонним миром. Они могли предсказывать будущее.

Каждый тюрок должен был иметь нож, который висел у него на поясе. С этим ножом он не расставался в течение всей жизни. Входя в юрту, даже юрту кагана, тюрок оставлял у входа все оружие, кроме ножа. Принимая пищу тюрок пользовался ножом. Есть без ножа было непозволительно. По мнению тюрок без ножа едят только собаки. Дух стали, выкованной в огне, враждебен духу воды. Их столкновение не предвещало ничего хорошего. Поэтому ножи, металлическое оружие, просто вытирали. Передавать свой нож другому человеку тоже было нельзя. С ним уходила удача. Нельзя облизывать лезвие ножа. Если человек плохо спал или у него болела голова, нож нужно было положить под подушку. Тогда боль или плохие сны уходили. Если человек видел злого духа, то должен был направить на него острие ножа. Считалось, что лезвие ножа удлинялось и могло убить духа.

Одним из любимых занятий тюрков, было пиршество. Особой заслугой было угостить своих сородичей, далеких и близких. На той приглашались все. Щедрый человек пользовался неимоверной популярностью. Но ни в коем случае нельзя было подавать угощение в посуде с изъянами – поврежденной или треснутой. Если такую посуду держат дома хозяева, значит, они угощают злых духов. Поэтому добрые духи гневаются на таких хозяев и могут навредить им.

Те, кто имели доброе сердце, по верованиям тюрок, становились богатыми, а те, кто имел дурное сердце,  были обречены на гибель.

Но во всем есть изъяны. Как говорят, даже на самом богатом пиру бывают недовольные.  Поэтому иногда говорили: "После тоя дно казанов загремело, народ разошелся. Лучшие мужчины разошлись, неся кости задних ног, женщины разошлись, червивые желудки унося. Те, которым достались мозговые кости, славословя, уходили. Те, кому достались хрящевые кости, проклиная, возвращались и говорили "Свои люди своих же накормили".

Наши предки воспринимали богатство как средство украсить жизнь своих близких, друзей и народа. Если богатство лежало втуне, а обладатель бесчисленных отар овец или табунов лошадей не устраивал пиры для близких и друзей, то он не был богачом, а просто жадным человеком. Со временем он лишался поддержки родичей и друзей и оставался один. А выжить одному в степи невозможно.

По этому поводу Марко Поло рассказывал, что у багдадского калифа золота, серебра и драгоценных камней было столь много, что ни один земной царь не мог состязаться с ним в богатстве. Монгольский хан Хулагу приступом взял Багдад, разгромив стотысячное войско. Приказал он открыть башню, полную несметных богатств, и удивился. Позвал он племенного калифа и спросил: "Калиф, на что ты собрал столько богатства? Почему не раздал его пешему и конному войску, чтобы защищали они тебя и твой город?" Калиф не знал, что ответить завоевателю. Хулагу сказал: "Вижу я, калиф, что больше всего на свете ты любишь свое богатство. Отдаю его тебе, кормись им". Приказал он запереть калифа в башне с драгоценностями и не давать ему пить и есть. Через четыре дня калиф умер. А истина в том, что если бы калиф раздавал свои богатства людям, то воины защитил бы свою страну и народ, а калиф не умер, ограбленный вместе со всеми.

Но еще большее счастье для тюрка – умереть в бою за благую цель – защиту Родины. Тюркский эль – Родина, это не владение кагана, а наследие предков, которое он и весь народ должны беречь. Родина для тюрка – эта земля, на которой он живет свободно. "Для нас подданство – позор. Мы не можем отказаться от независимости, переданной нам предками вместе с землей" - говорили тюрки. Большая надпись в честь Куль тегина гласит: "Вечно живет только Небо, человек же родится, чтобы погибнуть в сражении".

Если Тенгри дал жизнь,
Отчего не отправиться в горные кручи?
Отчего не поохотиться среди круч с ловчими птицами?
Отчего не утрудить благородных коней,
Дабы заставить признать себя на чужбине?
Отчего не стать самому по себе правителем?
Разве подобает доблестному сыну благородных предков
Пребывать без дела (в неизвестности) ?..
Шалкииз, 16-17 век.

Тюрки считали, что Тенгри даровал им этот мир, а им осталось лишь завоевать его. А потому:

Вперед – до тех земель, где солнечный рассвет,
Направо – до земель полдневных, а затем
Назад – до тех земель, где солнечный закат,
Налево, до земель полночных…

На войне нельзя боятся врага. Потому что боги миров – Тенгри, Умай, Жер-Су могут сурово покарать трусов. Тюрки рассчитывали на помощь своих предков и богов, а потому накануне битвы могли обращаться к ним.

Вышел хан из юрты в темную ночь, отошел от спящего лагеря, миновав часовых, взобрался на курган и завыл волчьим воем. Ответил лишь один волк. Хан продолжал выть. Своим воем, он вызывал предков и богов, чтобы помогли они тюркам одержать победу. Вот ответил еще одни волк, а затем волчий вой охватил всю степь. Хан вернулся в стан, а враги всю ночь слушали вой волков и пришли в ужас. Это хорошо.

Священная Земля-Вода, и Небеса,
И светлая Умай, - все покарают нас:
Они раздавят нас за трусость пред врагом.

Три элемента счастья для тюрка – мое государство, мой народ, моя семья. Поэтому  в эпитафиях тюков нередко можно было прочитать "Я не насладился ни моим государством, ни моим ханом", "Мое государство и мой хан, я вами не насладился, я не стал ощущать солнце и луну, увы!" Семья для тюрка – это тоже государство. Счастлив тюрок, если в его доме живут глубокие старики и маленькие дети. Дань уважения к старшим и помощь младшим – вот основная цель жизни тюрка. В этом его корни и его будущее. Поэтому не было ничего печальнее, чем отсутствие детей. Потому что прерывалась нить рода. Со смертью последнего в роду вновь умирали поколения предков.

"Достигших лет преклонных не заставлю
Гнить посреди степей и умирать,
Достигших дней и месяцев -- младенцев --
Не погублю: пусть благо будет всем:
И знайте: это -- очень хорошо."

Одежда

Родившегося ребенка древние тюрки заворачивали в мягкие выделанные шкурки животных или пеленки из хлопчатобумажной ткани. Первую рубашку надевали только через полгода после рождения. В возрасте 3-4 лет начинали одевать в одежду, схожую со взрослой. Детская одежда мальчиков и девочек была похожа. Девочки 15 лет, т.е. достигшие брачного возраста, носили штаны. Детские халаты, шубки, шапки, сапоги и т.п., выполненные по универсальному крою, сохраняли различия только по цвету и отделке. В оформлении одежды мальчиков, а также мужчин, использовались черный и синий цвета. Для девичьей и женской одежды предпочитали яркие тона цветущей природы: красный, голубой, зеленый.  Различие полов маркировалось набором украшений. Девочки с трех-пяти лет и до замужества носили простые кольцеобразные серьги и скромные гладкие колечки. Ушные мочки девочкам прокалывали в начале весны, когда начинали разливаться реки.  Одежда выступала знаком половозрастного и семейного статуса, опосредовала связи человека с природой и обществом. После замужества скромный девичий убор заменяли многочисленные массивные, богато орнаментированные перстни, серьги и поясные бляшки-подвески. Период зрелости отмечали не только максимальным набором украшений, но и изменениями в костюме. Менялся покрой сапожек, башмаков, халатов, платьев, головных уборов и т.п.

В возрасте 50-55 лет принято было вновь надевать простые украшения, а свои дорогие раздавать дочерям и молодым родственницам. Мужской раскрой одежды мало подвергался возрастному и временному изменению. Шапки, халаты, рубашки, штаны, сапоги и башмаки шились согласно сезону. Зимой носили стеганые халаты, шапки, сапоги - меховые. Шапки, как и шлемы, в основном были с заостренными макушками. Заостренная макушка с древнетюркских времен связывалась с вершиной священной горы.

Верхняя одежда запахивалась справа налево. Важным элементов в одежде древних тюрков был пояс. Согласно повсеместно распространенным представлениям пояс, повязанный на талии, был основным отличием людей среднего мира; небожители носили его под - мышками, обитатели подземного царства - на бедрах. Для человека среднего мира жизненно важной была область пуповины. Пояс служил не только для укрепления поясницы, но и защитой от злых духов, болезней, всяких бед и напастей, то есть надежным обручем. Пояс считался неотделимой вещью живого человека, символизирующей его связь с миром людей и средним миром. До шестилетнего возраста на поясок ребенка подвешивали разного рода бубенчики, которые служили ему оберегами. В шестилетнем возрасте надевали пояс, и с этого периода ребенок вступал под покровительство рода, порывая с младенчеством. На поясах тюрки имели орнаменты, а к ним с правой стороны прикреплялись полукруглые мешочки для хранения различных предметов. Мальчики носили одноцветные пояса, девочки могли носить цветные. В 14-15 лет при посвящении в воины, наряду с оружием, молодой воин получал право носить боевой пояс с ножом и ножнами. Это означало, что мальчик становился джигитом. Боевой пояс служил знаком воинской доблести. По числу блях и наконечников на поясе определялась общественная значимость его владельца и его социальное положение. Иносказательно, надевание пояса "подпоясаться на служение" - означало вступление в службу. В знак глубокой скорби и горя тюрки снимали пояса и вешали их на шею.

Если воин погибал в бою, а его тело не было найдено, то вместо него хоронили воинский пояс.

Отличием кочевником были длинные волосы, часто заплетенные в косы.

Оружие состояло из лука, стрел, нагрудного щита, пики, сабли и меча. Ни в коем случае нельзя было перешагивать через оружие воина, иначе кут мог покинуть его. По этой же причине нельзя было брать чужое оружие и доспехи. Только если сам хозяин подавал свое оружие в ножнах друзьям, можно было рассмотреть его.

Стрелы выполняли и другую функцию – они были символом власти, а также служили для передачи различных сообщений. Особые знаки на стрелах могли служить как призыв к мятежу или сбору войск. Послы или наместники получали специально изготовленные стрелы с наконечниками из драгоценных металлов, которые были символом их полномочий.

Тюрки с достоинством носили свои сабли. Считалось недостойным вынуть хороший клинок из ножен и вкладывать его обратно, не нанося удара. Мужчина воин вынимает клинок для боя, но не для потехи.

Похоронный обряд

Тюрки считали, что человек живет ровно столько, сколько ему предначертано Тенгри. Главная жизнь, та, что дарит радость и имеет свой смысл, проходит в Среднем мире. Но умирает тело, а не душа человека. Эта душа – кут,  переживает все эмоции человека, все его болезни. В одном случае, если болезнь послана каким-либо духом, от него можно откупиться жертвоприношением, в другом случае, в судьбу человека может вмешаться сам владыка подземного мира Эрлик-хан, от которого почти невозможно избавиться. Смерть человека рассматривается как предопределение Вечного Синего неба. Смерть по велению Тенгри означала, что человек нарушил все его установления. Волю богов ясно видели в том случае, если человек погибал от удара молнии. Нацигай – бог молнии, таким образом, исполнял волю Тенгри. В случае такой смерти имущество погибшего очищали огнем, пронося вещи между двумя кострами. Если человека загрызали волки, то считалось, что Тенгри наказал его за преступление и  наслал на него своих собак.

Во всех остальных случаях к умершим относились с большим уважением. Душа умершего, попадая в иной мир, могла быть ходатаем в том мире перед небожителями о своих живущих родных. Души предков внимательно следили за деяниями своих потомков и в случае необходимости, могли поддержать их, умилостивив Тенгри, Умай, Эрлика и других богов. Поэтому необходимо было постоянно или эпизодически устраивать обряды в честь своих предков, а в тяжелые моменты жизни перечислять своих семь предков и просить их о помощи.

Клятва или присяга с упоминанием семи предков не нарушалась тюрками. Нарушить ее означало лишиться поддержки предков, которые защищали человека от гнева богов. Каждый мужчина понимал, что его поступки будут оценивать и отвечать за них не только он сам, но и  семь поколений его потомков. А его проступок или подвиг непременно будет связан с семью поколениями его предков и потомков.

За хорошие и дурные поступки человека отвечают семь предков. Если упоминают предков за недостойное поведение человека, то сокращается жизнь будущих потомков. Если духи слышат слова благодарности, то они еще больше помогают своему потомку.

Таким образом, каждый человек, имеющий детей, рано или поздно становится предком и, таким образом, объектом поклонения или наоборот. 

Жизнь прекрасна, но смерть неминуема. Конечно, хотелось бы до конца насладиться жизнью в мире людей, но если Тенгри решил забрать в другой мир, значит такова его воля. Значит горе пришло в семью, если умирает кто-то из близких. Значит, для него навеки переставало светить солнце и луна. Больше никогда он не насладиться он общением с близкими и сородичами, не ринется в битву за страну и кагана на любимом боевом коне.

После смерти  он продолжит свою жизнь в другом мире. Если человек прожил свою жизнь бессмысленно, то его душа превращалась в червя и уползала в Нижний мир, к Эрлику. Если человек жил правильно, то его кут-душа в виде насекомого или другого летающего создания, улетала в иной мир, к Тенгри. Если покойный был храбрым воином, то говорили, что после смерти он стал соколом, который быстро долетит до мира Тенгри. Там его будут ждать предки, ранее умершие родичи и друзья.

В похоронах должны были принимать участие все родственники покойного. Поскольку кочевники жили далеко друг от друга, то они могли прибывать через  несколько дней, а то и недель. Предполагалось, что в момент смерти душа покойного покидала тело и встречалась с душой близкого родственника,  умершего ранее и пришедшей встретить новую душу. Они наблюдали за поминками в течение сорока дней, а затем уходили в иной мир. Все эти сорок дней живущие должны были поминать умершего,  восхвалять его заслуги, приносить жертвы. Каждый из родственников покойного должен был забить лошадь или овцу и положить мясо перед юртой для духа умершего.

После ухода человека в иной мир все заботы о его потомстве брали на себя близкие. После смерти старшего в семье, младший должен жениться на его вдове и заботиться о детях покойного. Наследник - старший сын получал в наследство, а также  жен своего отца, кроме своей матери.

Я тяготы – большой верблюжий вьюк –
На братьев, чтоб несли, переложил.
С собою не возьмешь ведь все свое:
Упитанных коней и всех людей…
Обычаи, заветы, чем я жил,
Пусть не исчезнут с гибелью моей.

Умершего помещали на возвышение в юрте. Рядом с юртой содержали принесенных в жертву овец и лошадей. Семь раз объезжая юрту по кругу, родичи каждый раз перед входом царапали лицо, оплакивая покойного. В назначенный день в юрту, где находился покойный, вносили одежду,  вещи и оружие. Сюда же вносили боевого коня, убитого у юрты. В рот покойного в древние времена вкладывали пищу, а позднее вместо пищи клали монету, чтобы он мог во время долгого пути в иной мир купить себе еду. После всех необходимых обрядов юрта сжигалась, а душа покойного вместе с языками пламени и дымом должна была оседлать коня и достичь неба.

Священный огонь должен был очистить покойного  от скверны. Собранный пепел хоронили в подходящее время: если умирал весной или летом, ждали, пока пожелтеет трава и листья на деревьях, если же умирал осенью или зимой, дожидались наступления лета. Затем в вырытую могилу хоронили пепел.

В могилу опускали вместе с пеплом все несгоревшие предметы – оружие, стремена, монеты, посуду. Клинок покойного,  после того как он  раскалился на огне, ломали, так как он тоже должен был "умереть" и последовать за покойным в иной мир.

Со временем тюрки стали хоронить покойных в земле. А потому после выноса умершего из юрты его везли к месту погребения на лошади. "Тюрки никогда не несли умершего к месту погребения на руках. Умершего обычно везли на его любимой верховой лошади, перекинутым через седло. Сзади седла обычно сидел сопровождавший тело. Женщину-покойницу везли на лошади только в том случае, если у нее была личная лошадь и седло". Были и другие способы доставки, как, например: на санях телеге, на тасках и т.п. Умершего укладывали на них головой вперед, по движению. Один родственник вел запряженную лошадь, взяв под узды, а в седло не садился. К месту погребения отправлялись одни мужчины. Если хоронили вдалеке от аула, то ехали верхом, если близко - шли пешком.

Глубина могилы составляла примерно два метра. На дне могилы выкапывали боковую нишу для покойника и его вещей. В  могилу его опускали на войлоке. В эту же нишу укладывали снятую с него верхнюю одежду. Умерший в могиле должен был лежать головой на запад. Боковую нишу, где лежал покойник, закладывали досками. Это маленькое помещение становилось его домом. Вместе с покойником погребали его лошадь, которую убивали у могил. А могилу также складывали одежду, седло, стрелы, луки, металлические котлы. Пуговицы с одежды срезали. Воротник с шубы снимали. В могилу не клали предметы с режущими частями: нож, топор, ножницы. Если же это происходило, то их предварительно их ломали. Таким образом, вещи должны были умереть со своим хозяином, чтобы возродиться в потустороннем мире.

С женщинами погребали овец, убитых у могилы, и женские предметы, необходимые для шитья и т.п., принадлежавшие умершей. В детскую могилу клали игрушки из бересты. После того, как все уложили в могилу, каждый присутствовавший на похоронах трижды бросал в могилу по горсти земли. Затем могилу закапывали. Сани, телегу или таски, на которых был привезен: умерший, разламывали и оставляли на могиле, тут же бросали черенки лопат, использованных во время похорон. С собой с места погребения можно было унести лишь железные части орудий.

Тюрки никогда без серьезных причин не рыли землю или ковырялись в ней. Это считалось плохим знаком. Рыть землю – значит звать смерть.

После похорон накладывали камни и ставили на них памятный столб. Количество камней зависело от количества людей, которых убил при жизни покойник. Затем развешивали на столб головы принесенных в жертву животных. Вокруг могилы устанавливалась квадратная каменная оградка из плит, поставленных на ребро. Количество плит была равным с трех сторон и меньшим с восточной. При этом у восточной стенки ставилось каменное изваяние или стела.  На восток от изваяния устанавливались ряды балбалов по количеству убитых врагов. Мужские фигуры изображены одетыми в кафтаны с треугольными отворотами, перехваченными в талии наборными поясами. На поясе висит сабля, кинжал, сумочка для точила и другие предметы. Женские фигуры обычно изображались обнаженными. У большинства из них в правой руке или чаще в обеих руках на уровне груди или живота находился сосуд – кружка, кубок или чаша.

В центре захоронения высаживалось дерево, либо устанавливался деревянный столб, которые символизировали Байтерек.  По нему душа умершего поднималась в Верхний мир.

Квадратная ограда символизировала землю, ее устойчивость. Душа покойного по время поминок находилась внутри ограды и принимала участие в поминальном пире. Но каменные стены не давали ей покинуть могилу и перейти в средний мир, мир людей.

Могила – обиталище духа предка. Поэтому ни в коем случае нельзя было осквернять могилы и надгробные курганы. Это расценивалось как оскорбление рода, племени. Наоборот, считалось необходимым принести жертву у могилы и накормить духа. Для этого даже кормили балбалы – натирали рот изваяния пищей. Если ночь застала путника, то он мог спокойно переночевать на могиле. Там он находил покровительство души умершего.

Похоронив умершего, три раза объезжали на лошадях вокруг этого места (по солнцу), как бы замыкая ее, причем старший родственник бросал на это место зерна пшеницы и ячменя. После этого старший родственник разбрызгивал на четыре стороны араку, а затем все пили араку из одной чашки, которую подносил тот же старший родственник. После похорон, вернувшись в аул, люди мыли руки и лицо водой взятой из родника, налитой в деревянное ведерко и разбавленной молоком, затем окуривали себя дымом можжевельника. Такое очищение делали для того, чтобы умерший не вернулся за теми, кто его хоронил.
После похорон собирались в юрте умершего. Юрту внутри и снаружи также очищали, так же окуривая дымом можжевельника. Затем садились за еду, во время которой ели конину, баранину, пили араку. После трапезы обычно разбирали юрту умершего и ставили ее на новое место, чтобы умерший до его окончательного переселения в страну умерших не мог найти своих родственников.

Лошадиные шкуры и головы поднимали на деревянных шестах рядом с могилой. Старейшины произносили при этом: "Вот его верные скакуны, на которых он поднимется к Тенгри". Если умерший был храбрым воином, то рядом с могилой возводили деревянные или каменные фигуры, по количеству убитых врагов. При этом произносили следующие слова: "Вот его верные слуги, которые будут ему служить".

Тюрки верили, что умершие могут прийти к живым на третий, седьмой, сороковой день и в последний раз через год. На этих встречах-проводах совершалось ритуальное угощение умершего, выяснялось, переселился ли он в страну предков. Кам уточнял, можно ли исправить ошибки, допущенные при похоронах, и выяснял, надо ли опасаться умершего довольный ли он отправлялся в потусторонний мир, где обитают ранее ушедшие родственники.

Был в древние века у тюрков такой обычай. После захоронения умершего, если это был мужчина, то брали пику-найзу и конец древка втыкали в землю, а острие его возвышалось над юртой сквозь прорезанное отверстие свода. К наконечнику пики привязывали флаг. Если умерший был юношей, то красный, для мужчины средних лет - черный, для старика - белый. Таким образом, найза замещала умершего в течение года. При перекочевках ее так же переносили, причем несли ее впереди, перед лошадью умершего (с подстриженным на четверть хвостом), которая возглавляла движение. Потому считается плохой приметой поднимать тундук юрты длинной палкой. Если сделать это, то в доме кто-то умрет.

Через год устраивали поминки, забивали лошадь и угощали им гостей. Затем начинали обряд преломления найзы. Преломление предоставляли наиболее почетному лицу, большей частью старику. Он приводил с собой джигита, который по его приказанию и преломлял ее. Вдова и дочери, схватившись за древко найзы, ее защищали и не давали сломать. В это время несколько молодых людей становились на конях снаружи юрты и крепко держали верхушку найзы, джигит в юрте схватывал древко посередине и переламывал его. Тут начинался плач женщин. Мужчины выходили из юрты и разъезжались по домам.

Одежду умершего выворачивали наизнанку, все вещи намеренно портили, так как  они должны были "умереть", чтобы последовать за своим господином в иной мир. После смерти мужа, вдова расплетала косы и одевала вывернутую наизнанку одежду. Так она ходила до сорока дней, пока кут умершего находился рядом с домом и не ушел в другой мир.

По этой причине надеть одежду наизнанку у тюрков считается очень плохой приметой и  вселяет страх скорой кончины.

Все время, связанное с похоронами, родичи и друзья  прославляли дела умершего. В песнях рассказывалось о победах над врагами, щедрости и иных добродетелях покойного. Но одним из главных мотивов была просьба к умершему присоединиться к духам предков и покровительствовать живущим.

Все эти обряды сопровождались забоем большого количества лошадей, прежде принадлежавшего покойному. Но всем свойственны человеческие слабости. Иногда родичи не торопились совершать жертвоприношения и угощения. В таких случаях старейшины подстегивали их говоря: "Я видел усопшего во сне, и он сказал мне: "Вот мы и встретились с тобой. Я еще здесь, я рядом, а товарищи по здешнему миру ушли далеко вперед. Мои же ноги слишком слабы, чтобы угнаться за ними. Я остался здесь в одиночестве, и мне очень тяжело".

Выслушав эти слова, родственники умершего приступают к жертвам и вскоре лошадиные шкуры уже украшают шесты над могилой. Проходит несколько дней и старейшина является к соплеменникам  и говорит: "Я видел усопшего во сне, и он сказал мне: "Скажи моей семье, что я нагнал своих товарищей, и теперь мне здесь легко".

Тюрок не умирал совсем. Духи умерших, а тем более духи великих и известных людей, должны были поддерживать своих потомков и сородичей в трудные времена. В случае необходимости  тюрки обращались за помощью к духам предков. Поэтому тюрки знали своих предков до седьмого колена, а имена первопредков становились наименованиями родов. Духи предков живут до тех пор, пока их помнят потомки, потому то нужно вспоминать своих предков до седьмого  колена.

Тамга

В Великой степи каждый род и племя имели свою тамгу – печать. Тамга украшала знамена. Тамга накладывалась на имущество, принадлежавшее роду или конкретному человеку. Говорили так: "Джигита узнают по боевому коню, скот узнают по тамге".

Все отмеченное тамгой было собственностью, в том числе и рабы. Поэтому тягостнее смерти было накладывание тамги на человека. После этого он становился рабом, вещью своего хозяина. Утрату свободы тюрки считали самым тяжелым наказанием и предпочитали ей смерть. Желая унизить врага, победители накладывали на их лица свои тамги. Например, в эпосе "Джанагар" говорится:

Семеро богатырей, отличившихся в странах своих,
Подобрали головы врагов,
И на правой щеке
Поставили клеймо победителя Савара,
Которое и в пяти поколениях не сойдет.

Человек, на которого наложена тамга, не только становился рабом, но и ущербным становились все его потомки, даже если он вновь обретал свободу. В песнях Урака, например, говорится: "Сын богача на богача похож, на несвязанного жеребенка похож, раба сын на раба схож на собаку с отрезанными ушами".
Потомки рабов, даже уже получившие свободу и отличившиеся в битвах с врагами, всегда ощущали клеймо, которое наследовали от предка-раба. Тюрки считали, что лучше смерть, чем рабство, которое оскорбляло всех предков и невыносимым пятном ложилось на потомков.

В некоторых сказаниях тюркских народов есть сюжеты оживления павших богатырей и наложения на их лоб тамги. Восставшие из мертвых богатыри плачут – лучше бы ты не оживлял меня, чем класть на меня знак позора!

Родичи – опора тюрка

В древние времена родственные отношения тюрков были не менее крепкими, чем сегодня. 
Семьи тюрков были многочисленными, поскольку существовало многоженство. Все тюрки были сородичами. Ибо нельзя было жениться на той, что имеет с женихом общего предка. Казахи, случалось, искали невесту даже не в соседнем племени, а в другом жузе.

Основное родство велось по отцовской линии. А если много братьев, то и род силен. Если силен род, то с ним считается все племя. Поэтому каждый мужчина должен быть не только хорошим сыном или отцом, но и храбрым воином. А если погибнет воин, о его семья найдет поддержку сородичей. Не было в степи сирот, не было одиноких стариков. Если жить, то всем, если погибать, то всем вместе. Но если наступало черное время, собирались все сородичи, выбирали самых лучших сыновей, складывали им в хурджуны все драгоценности и отправляли в далекие земли. Погибая, знали, род продолжит свое существование и возродится, пока живы эти дети.

Наиболее близкими все-таки считались отношения между рожденными от одной матери. Не случайно входя в юрту, сын приветствовал вначале мать, а только затем отца. Говорили даже, что "Братья по отцу дерутся в гневе; братья по матери поддерживают друг друга". Даже дед по матери был настолько близок, что в степных законах говорилось о том, что  "перед родным дедом по матери внук в воровстве невиновен".

Все старшие родственники по материнской и отцовской линии именовались "еси". Племянник  по матери также имел свое название – "йеген". Также именовались младшие родственники по отцовской и материнской линиям.

Но дядя и племянник по материнской линии имели особые отношения. Если даже дядя был младше племянника, а это было не столь уж часто в тюркской семье, к нему относились с особым уважением. Телеуты говорят до сих пор: "Племянник будь хоть с земли – все равно маленький; дядя, будь он со щенка – все равно большой".

Племянник по материнской линии имел особые права и мог потребовать любой подарок. У алтайцев сложились пословицы, в которых племянник сравнивается с волками: "Если волк придет, от волка скот уберечь можно, если племянник придет, от него скота не убережешь, все равно отдать придется". "Чем придти одному племяннику, лучше пусть придут семь волков". До сих пор у тюркских народов существует правило делить лучший кусок мяса барана между дядей по матери и его йегеном.

Родственники по матери именуются "торкин". Периодически племянники и их матери отправлялись к ним погостить.

Дядя по матери брал на себя расходы по свадьбе племянника, он участвовал в известной доли как в калыме, так и в приданном. Во время переговоров о предстоящей свадьбе дядя вел переговоры, а отец и мать сидели в сторонке, не принимая в этом участия. Перед свадьбой невеста или жених уходили в дом к своему дяде по материнской линии.

Дядя  заменял отца племяннику. Ссора между дядей и племянником всегда предрекала что-то плохое. У казахов говорили: "если племянника будешь бить, то руки станут дрожать" – "жиендi yрмайды, yрсан колы калтрауык болады". Дядя всегда расплачивался за свою жадность по отношению к племяннику. Если жалел коня, то терял табун.

Воевать против тюрков – значит воевать не только против эля, но и против каждого племени, рода и семьи. Одолеть такое единство было очень трудно.

Назад  1    2    3    4    5    6    7  Вперед
16 октября 2008      Автор: admin      Просмотров: 35383      

Другие статьи из этой рубрики

В.Д. Кубарев. Искусство древних кочевников Центральной Азии в петроглифах Алтая

В ряду древних культур скифского облика, распространенных в Центральной Азии, пазырыкская культура занимает особое место. Один из компонентов скифской триады – "звериный стиль" представлен в ней наиболее полно и ярко. Уникальные погребальные сооружения в урочище Пазырык, заполненные древним льдом, открыли миру все многообразие искусства древних кочевников. Оригинальность различных изображений животных, найденных в курганах Алтая, позволяет говорить об "алтайском зверином стиле". Видный исследователь алтайских древностей М.П.Грязнов считал, что "в процессе формирования культуры и искусства скифо-сибирского типа вклад саяно-алтайских племен был более значителен, чем собственно скифов".

Г.Г. Пиков. О «кочевой цивилизации» и «кочевой империи». Статья вторая: «Кочевая империя»

В статье представлен анализ понятия "кочевая империя" и ряда ее признаков. Кроме того, автор делает попытку определить ее место не только в этнополитической, но и культурной истории Евразии. Кочевые империи рассматриваются как восточноазиатский феномен и признак наивысшего этапа развития кочевой цивилизации.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов