1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



Эльмира Гюль,
Доктор искусствоведения, Ташкент

К вопросу о генезисе амулетниц-тумаров

Одна из самых интересных и широко распространенных групп среднеазиатских ювелирных изделий – тумары (амулетницы). Они имели как декоративное, так и в большей степени сакральное значение, связанное с верой в их защитную, магико-охранительную функцию. Многие аспекты бытования этого вида украшений исследованы в достаточно полном объеме (ареал распространения, технология изготовления, декоративные особенности, способы ношения, семантика и т.д.); в ряду научных публикации на эту тему хотелось бы в первую очередь отметить монографию Д. Фахретдиновой "Ювелирное искусство Узбекистана" [1], где дан всесторонний анализ тумаров, изготовленных в различных центрах ювелирного искусства (хорезмийские, самаркандские, бухарские и проч.). Однако за пределами внимания исследователей оставались вопросы генезиса этих изделий.

Тумар представлял собой специальный серебряный, реже – золотой футлярчик, в который вкладывался собственно талисман (амулет), оберегающий от сглаза и болезней, бесплодия и нечистой силы. Такое украшение сопровождало человека практически с первых дней появления на свет – новорожденного малыша обязательно защищал треугольный амулет. Взрослые (в основном женщины) носили тумары головные, которые крепились на головной убор, нашейные, наспинные, нагрудные, подмышечные (последние с помощью длинной цепочки надевались через плечо – это место оберегалось особо, так как считалось, что именно отсюда, из подмышки, может вылететь душа человека – и он умрет [1, c. 144]. Изготавливались также парные тумары (кош тумор) – прямоугольные или цилиндрические, которые крепились к одежде с левой и правой стороны груди или спины, рукавам платья. Тумар стал непременной частью общего, в том числе свадебного, комплекса ювелирных украшений, его ношение обеспечивало защиту и благополучие его владельцу.

Тумары. Афганистан. XI - XII вв.

Тумары получили широкое распространение в быту и обрядовой практике узбеков, каракалпаков, уйгуров, туркмен, казахов, таджиков и других народов среднеазиатского региона; этот вид украшения бытовал также на Ближнем Востоке, в Египте. Такого рода амулеты  среднеазиатского производства были обнаружены также на Руси, в Прибалтике и даже Норвегии [1, с. 54].

Узбекские и таджикские амулеты подразделялись на нашейные (буйинтумор), нагрудные (кукрактумор), подмышечные (култик тумор); существовал также амулет бозубанд (букв. браслет), трубчатой формы, чья форма, по предположению Д. Фахретдиновой, восходит к нарукавным подвязкам [1, с. 148]. Все они отличались богатой декорировкой, сложной разработкой формы, обилием подвесок.

У каракалпаков были распространены в основном крупные нагрудные амулетницы-тумары, известные как хайкель (букв. памятник, идол). По мнению исследователей, отталкивавшихся от названия изделия, генезис этого вида тумаров связан с антропоморфными фигурками божков (например, богиня-мать), которые носились в качестве оберега [2]. Они представляют собой лаконичный по форме цилиндрический футляр с навершием в виде бычьих или бараньих рогов, инкрустированный самоцветами.

Казахские тумары представлены четырьмя основными формами: треугольный амулет (туморша), прямоугольный подмышечный (колтыкша), трубчатый (бойтумор), сложносоставной треугольный трубчатый [3, с. 273 – 274].

У туркмен известны детские амулетницы безбент – парные дисковидные футляры, прикрывающие плечи наподобие закинутого за спину щита, и, соответственно, по своему семантическому значению связанному с ним. Безбенты украшались инкрустацией и позолотой, с идущим по периметру орнаментом "илон изи" (след змеи), имеющим охранительное значение. Женские тумары чаще подвешивались на ремень, перекинутый через плечо, или двухцветный крученый шнур из верблюжьей шерсти (таким образом, использовался  прием многократной защиты – шерсть сама по себе выступала как оберег, черно-белый шнур (аладжа) – давний, связанный еще с зороастризмом талисман от сглаза, символизирующий двух змей как олицетворение добра и зла [4, с. 58], и, наконец, сам тумар). Носился такой амулет на левом боку [5, с. 129].

Тумары. Бухара. XIX в.

Уйгурские и киргизские амулеты во многом аналогичны узбекским и таджикским, более  того, этот вид украшений покупался уйгурами у среднеазиатских торговцев [6, с. 223]. В Восточном Туркестане женщины носили треугольные нагрудные амулеты (тумар, бойтумар), реже наплечные, наспинные, прямоугольные и круглые подмышечные (базубанд), однако уже в 1930-е годы традиция ношения этих украшений сходит на нет [6, с. 215].

Аналогичные тумарам украшения были распространены также у монголоязычных народов. Это были амулеты со вложенными в них кусочками бумаги с буддийскими молитвами, "священными" предметами вроде лоскутов материи или особыми травами [6, с. 231], причем способ их ношения был аналогичен среднеазиатским (нагрудные, подмышечные, наспинные и проч.).

Форма тумара выбиралась в зависимости от способа его ношения: так, нашейные амулетницы выполнялись в виде небольших треугольников, для подмышечного ношения были более удобны прямоугольные футляры, как некий аналог современной сумочки, нагрудные имели в основном прямоугольную или цилиндрическую форму. Самая распространенная форма – полый, горизонтально расположенный цилиндр с напаянной треугольной пластиной и многочисленными подвесками в нижней части.

Технология изготовления и способы декорировки тумаров, их эстетические характеристики различалась в зависимости от производящей среды: от монументальных изделий степняков до ажурных форм городских ювелиров. Туркменские и каракалпакские отличались монолитностью соединений частей тумара, массивными замкнутыми формами, в то время как узбекские и таджикские представляли собой подвижные конструкции с множеством дополнительных штампованных подвесок, бусин, напоминающих россыпь зерен – классических символов, с которыми связаны пожелания плодородия и изобилия, многочисленного потомства. Сам футляр декорировался накладной сканью и зернью, чернением и позолотой, гравировкой или контррельефным узором в виде несложных растительных или геометрических фигур, благопожелательными надписями, инкрустировался многочисленными полудрагоценными камнями: сердоликами, кораллами, бирюзой, лазуритами, более дешевые – стеклом. Городские ювелиры делали также плоские (без собственно футляра и обязательных крышек) тумары, превращая их в сугубо декоративные украшения. К такой же категории относились украшения в технике открытой филиграни, когда футлярчик, словно сплетенный из тонкой проволоки, превращался в ажурный, просвечивающий насквозь медальон. Лист с начертанной молитвой в такие тумары уже не спрячешь, они могли быть только украшением – так практическая функция амулета постепенно заменялась декоративной, но вера в его защитные свойства сохранялась.

Сакральными свойствами наделялась как сам футляр, точнее, его исходная форма, декор (орнамент, камни, каждый из которых также имел определенные магические свойства), и, наконец,  вложенный амулет.

Тумары. Каракалпакия. XIX в.

Выбор формы тумара – прямоугольной, треугольной, круглой, цилиндрической или призматической – в каждом случае был продуман и продиктован ее сакральными свойствами. Любая простейшая фигура в представлениях древних несла в себе емкие представления, связанные с геометрической символикой космоса. Круг символизировал небесные светила – Солнце или Луну, и, соответственно, их покровительство, квадрат – Землю (стороны света). Треугольник, наиболее распространенная, классическая, форма, один из самых древних и загадочных символов в истории человечества, был связан с магией оберега от сглаза (один из архаичных примеров в культуре степи – амулет из имеющей треугольную форму бараньей лопатки – как символ защиты тыла, спины, а также традиционный атрибут гаданий). У многих народов с треугольником связывалась идея созидающей божественной силы, вознесения, близости к верхнему миру, и, соответственно, его покровительства. Треугольник вершиной вверх соотносился также с активным мужским началом, потенцией, если же вершина была обращена вниз – то это пассивное женское начало, поэтому на тумарах вершина треугольника была, как правило, направлена вверх. Более поздние по происхождению восьмиугольные футляры были связаны уже с исламскими представлениями: восьмиугольник, древний символ, вариант восьмилучевой звезды, связанной с идеей созидания и плодородия, явлением божества, в культуре ислама стал ассоциироваться с графическим начертанием слова "Аллах", т.е. по сути, сохранил отношение к идее присутствия, и, соответственно, покровительства, божества. Поэтому не случайно в восьмиугольных футлярах хранили миниатюрные Кораны; это был исключительно мужской вид украшения [7, с. 299].

Орнаменты на тумарах также имели закодированное охранное значение. В сельских районах, где было развито скотоводство, тумар чаще всего украшался изображением рогов барана – баран был одним из самых распространенных тотемных животных-покровителей у всех народов, чье прошлое было связано с кочевым образом жизни. В оседло-земледельческих культурах (городских, сельских) на лицевой стороне помещали надпись "Аллах акбар" или изречения из Корана, растительные узоры типа ислими, олицетворяющие красоту божественного творения и прочие связанные с исламом символы. Именно такими были самые ранние из известных ныне образцы тумаров, относящиеся к X – XII вв. [Чач, 1, с. 52 – 53].

Широкое распространение этого вида украшения у разных народов, стойкость его бытования, вплоть до ХХ века, побуждает обратиться к вопросу о его генезисе (среда и время появления). Ответ на этот вопрос может подсказать содержимое тумара. В качестве вкладываемого внутрь талисмана использовались различные предметы, в той или иной степени наделяемые сильными охранительными свойствами. Подавляющая часть этих предметов была связана с древней языческой магией, что уже само по себе говорит об архаичности этого вида украшения. С принятием ислама перечень языческих талисманов дополнился небольшим листом бумаги с текстом молитвы из Корана, читаемым или стилизованным арабским письмом. Такой тумар оберегал своего хозяина священным словом, сочетая в себе покровительство и древних языческих божеств, и Аллаха. В этом переплетении различных верований не было ничего необычного – приняв ислам, народы Средней Азии сохранили в своей памяти, обычаях и обрядах отголоски более древних религиозных представлений. Собственно, с  содержимым связано и само название "тумар", что в переводе с арабского означает молитву, написанную на бумаге, которой предназначалась роль оберега [1, с. 141]. Очевидно, это название возникло как калька с тюркского названия амулета – битиг (бичиг, бичик), что означает "надпись", "письмо"; это слово встречается еще в орхоно-енисейских надписях (слово "битик биттим", т.е. "писал писание") [8].

Тумары. Хорезм. XIX в.

К числу более древних амулетов, устойчиво сохраняющихся в сельской среде, относятся: лечебно-заговорные травы, клочья овечьей или верблюжьей шерсти, резкий запах которой отпугивал скорпионов и змей, а значит, мог уберечь человека и от злых чар. Использовались также горькие и соленые специи, пряности с резким запахом, острые и колюще-режущие предметы, способные напугать и отогнать нечистых духов: перец, соль, игла, острый коралл или просто кусочек стекла с режущим краем и проч., роль оберега могла также выполнять сажа с котла или домашнего очага.

В перечне предметов-оберегов, способных пролить свет на генезис украшения, особое внимание привлекает игла. Д. Фахретдинова считает, что металлические амулетницы изначально имели утилитарное назначение: они возникли "как подражание трубчатым костям птиц и животных, в которых наши предки хранили иглы и служили, соответственно, игольницами" [1, с. 53]. "Сама игла, – пишет Д. Фахретдинова, – сразу или в какое-то время, становится оберегом, как и многие бытовые колющие и режущие вещи (стрела, нож, гребень, серп), и смысл того и другого сливается" [1, стр. 54].

Футляр с иглой, наделяемый магическим свойством оберегать жизнь своего хозяина, является, пожалуй, ключевым образом для раскрытия вопроса о генезисе этого вида украшений. Этот таинственный предмет встречается в русском фольклоре и связан с образом Кощея Бессмертного, чья жизнь заключалась в игле, а хранилась та игла в яйце. Сломаешь иглу – смерть Кощею. Игла, понимаемая в русских сказках как смерть Кощеева, на самом деле, по логике, выступает в качестве охранительницы его жизни.

При чем же тут Кощей? Этот злой колдун, похититель невест в русских сказках и есть собирательный образ кочевников, набеги которых на протяжении веков держали в страхе Русь: тюркское кощ, кош, коч – рус. кочевать, кочевье, семья, стойбище; кощщи, кошчи – кочевник; так и появилось русское слово "Кощей". Данная версия происхождения слова Кощей была предложена О. Сулейменовым в его исследовании "Кочевники и Русь" [9, с. 109]. Анализируя текст "Слова о полку Игореве", он дает новую трактовку некоторым неверно интерпретированным предшествующими исследователями старославянским словам, выявляя их тюркские корни. Так, в "Слове…" поганым кощеем именуется хан Кончак:

"Стреляй, господине, Кончака,
поганого кощея,
за землю Рускую,
за раны Игоревы, буего Святъславлича!"

Как отмечают исследователи, это тюркское слово было распространенным эпитетом врага-иноверца и пришло оно в славянский язык в IV в н.э от тюркоязычных половцев и гуннов.

Кстати, общеизвестно, что тюркские корни имеет и другой популярный персонаж русских народных сказок – Баба Яга, имя которой произошло от тюркского "бабай Ага", т.е. "почтенный дед". Как и Кощей, Баба Яга стала отрицательным образом в народном фольклоре, как отражение различных исторических ситуаций взаимоотношений славян с кочевой степью.

Таким образом, сказочный образ Кощея появился в результате контактов славян с кочевниками, а бессмертным он стал потому, что набеги степняков казались славянам бесконечными. Очевидно, футляры-обереги, в которых хранилась игла, были столь широко распространены в кочевой среде, что даже в русских народных сказках сохранилась эта связь образа кочевника с защитным амулетом с иглой, охраняющей жизнь, делающей его неуязвимым.

Следует отметить, что не все придерживаются толкования О. Сулейменова. Б. Рыбаков считал, что Кощей – это славянский Аид, а миф о похищении Кощеем Бессмертным царицы – это подобие мифа о похищении Аидом Персефоны [10]; таким образом, ни о каких тюркских корнях здесь нет и речи. Н. Дмитриев предложил толковать это слово как "ездовая прислуга", "наездник" [8]. Распространена также версия, что слово Кощей произошло от старославянского слова "кощь" ("кошть"), т.е. кость, в смысле "тощий, худой телом", нечто сухое, худое, тощее (по сути – мёртвое) [11]. Слово "кощунствовать", т.е. "оскорблять святыни", происходит от того же корня, следовательно "кощей" – также "богохульник" [10]. Иная трактовка предлагает видеть связь между именем Кощея и славянским "кош" – связкой кожаных шнурков, по образу узелкового письма: "такими праписьменами записывалась история рода; хранителя узелков и называли кощей" [12]. Еще одна версия: Кощей от славянского "кошь" (или "кош"), что значит корзина, короб, кошель, а с другой стороны – жребий, судьба [13].

Одна из распространенных официальных версий связана все же с тюркизмом: в энциклопедии "Мифы народов мира" сказано, что Кащей (Кощей) – это заимствование из тюркского коsci, т.е. "пленник", "раб", произошедшее в период ранних славяно-тюркских связей [14, с. 629]. Конечно, в данном случае пленником выступает не сам Кощей, а люди, которых он похищал: первоначально кощеями назывались пленники этого злого колдуна или божества, а потом имя нарицательное стало именем собственным [13].

Вышеприведенный обзор свидетельствует о полярности мнений относительно происхождения слова "Кощей", однако важнейший атрибут нашего злого гения – яйцо, в котором хранится игла, в которой заключена его жизнь – вновь обращает нас к тюркской культуре, к миру степного кочевья. В качестве поддержки этого мнения можно привести и тот факт, что форма наиболее ранних сохранившихся тумаров близка овалу, т.е. яйцу: это удлиненный цилиндр, с двух сторон завершающийся куполками, один из которых выполнял роль крышки (упомянутые чачские находки из кладов Сайрам-су и Сиджака, первая четверть XI в, XII – нач. XIII вв., 1, стр. 53; а также тумары, обнаруженные в Афганистане, XI – XII вв.).

Заметим также, что по сюжету сказок про Кощея яйцо с волшебной иглой, оберегающей его  жизнь, охраняют животные: "игла – в яйце, яйцо – в утке, утка в зайце, заяц – в золотом ларце, ларец висит на высоком дубе". Очевидно, и в этом сюжетном ряде с уткой и зайцем следует видеть отголоски древних тотемных верований – связь определенного рода (в данном случае – одной персоны) с животными-покровителями. Образы зайца и водоплавающей птицы (утка, гусь) были известны в искусстве степи еще со времен скифов [15]. Они имели культовое значение и оба в той или иной степени были связаны с идеей плодородия, продолжения жизни, соответственно, ее охраной. Отметим, что и заяц, и утка по своему символическому коду (плодовитость) имеют также непосредственное отношение к яйцу, как средоточию жизни. Как и в случае с иглой, заяц и утка трактуются в сюжете сказки как вместилища кощеевой смерти, однако по существу дела они выступают именно в качестве оберегов-охранителей его жизни; в данном случае в фольклорной интерпретации срабатывает принцип перевертыша – что в одной культуре воспринимается как оберег, в другой трактуется с обратным смыслом. Не случайно также в сюжете присутствует медведь, помогающий герою: он выворачивает с корнем дуб, на котором висит упомянутый ларец. Медведь – это уже классический русский тотемный символ, связанный с охранительной магией, образ, наиболее популярный в славянском фольклоре и как бы противостоящий зайцу и утке. 

Проводя параллели между сказочными мотивами и реальными бытовавшими у наших далеких предков культовыми представлениями, следует иметь в виду, что последние, становясь основной эпических и фольклорных сюжетов, в значительной степени приукрашивались и видоизменялись богатой народной фантазией, и потому полных совпадений здесь быть не может. Тем не менее, фольклор может быть действенным подспорьем для поиска корней тех или иных бытовавших в действительности реалий.

Таким образом, предположение о происхождении слова Кощей от тюркского "кочевник", высказанное О. Сулейменовым на основе лингвистических данных, подтверждается соответствующими "сказочными" атрибутами – яйцом как неким футляром, в котором хранится оберег-игла – предметом, типичным для культур степного круга, и "волшебными" животными как аналогами тотемов-покровителей кочевников.

Когда же возник у степняков обычай ношения охраняющего их жизнь магического футляра с иглой? В определенном смысле мы сможем дать ответ на данный вопрос, выяснив, когда и при каких обстоятельствах миф о Кощее Бессмертном появился в славянском фольклоре. Ряд исследователей сходится во мнении, что Кощей олицетворяет собой хазарина или верховного правителя Хазарии – кагана [16]; соответственно, можно предположить, что данный образ возник в VII – VIII вв. Существует также предположение, что миф о Кощее сформировался "не позднее первых веков нашей эры, до того, как скифы и сарматы были сметены нашествием гуннов" [10]. В любом случае, судя по приведенной выше версии появления слова "Кощей" в эпоху гуннов, именно к этому времени можно отнести и появление тумара.

Таким образом, амулеты-тумары по своему происхождению связаны с культурой подвижных скотоводов; их можно рассматривать как вид ювелирного украшения, связанного с магическими представлениями степных кочевых народов. Время их появления связано с архаичными пластами  культуры; как ориентир, можно рассматривать время контактов ранних кочевников со славянскими народами. Широкое распространение тумаров связано с миграциями тюркских племен. Так, например, со времен появления невольников-мамлюков в Египте, из которых была сформирована гвардия правителей династии Айюбидов, здесь появляются не только определенные, тюркские по своему генезису, ювелирные украшения (пресловутые тумары), но и тюркские обычаи, одежда (татарские кафтаны и тюбетейки без чалмы, среднеазиатские атласные ткани).
 
Под влиянием кочевнической художественной и обрядовой традиции тумары становятся популярны и в оседло-земледельческой (сельской и городской) среде. Подобные изделия в исполнении городских ювелиров – яркий пример синтеза традиций кочевой и оседло-земледельческой культур. С принятием ислама тумар становится мусульманским оберегом, имеющим непосредственное отношение к главной святыне этой религии – Корану, сохраняя, вместе с тем, отголоски более ранних магических представлений. Сохранение языческого символа в культуре ислама с некоторым изменением семантического кода – еще один пример стойкости архаических верований тюркских народов и высокого уровня адаптивной способности кочевой культуры в новых исторических условиях.

Литература:
[ 1] Фахретдинова Д.А. Ювелирное искусство Узбекистана. Ташкент, 1988.
[ 2] Алиева З. К семантике каракалпакских ювелирных украшений. SAN’AT, №2, 1999.
[ 3] Тохтабаева Ш. Серебряный путь казахских мастеров. Алматы, 2005.
[ 4] Мамедов М.А. Генезис образа драконов в искусстве Центральной Азии (к проблеме интерпретации изображения на портале мечети Анау). Культурные ценности. Международный ежегодник. С.-П., 2004.
[ 5] Залетаев В. Древние и новые дороги Туркмении. М., 1989.
[ 6] Чвырь Л.А. Сравнительный очерк традиционных украшений уйгуров и соседних народов Средней Азии // Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. Под ред. Литвинского Б.А. М., 1986.
[ 7] Наследники Шелкового пути. Узбекистан. Штутгарт, 1997.
[ 8] Дмитриев Н. О тюркских элементах русского словаря. Лексикографический сборник. Вып. 3, М., 1958, с. 42.
[ 9] Сулейменов О. Кочевники и Русь. Простор, Алма-Ата, № 10.
[ 10]
http://grangerhome.narod.ru/history/urok8.htm
[ 11] http://symbols.intimfoto.ru/slavian/koshei.html
[ 12] http://symbols.intimfoto.ru/slavian/koshei.html
[ 13] http://vokrugskazki.narod.ru/Koshej.htm
[ 14] Мифы народов мира. Энциклопедия. Т.1, М., 1991.
[ 15] Раевский Д.С. Модель мира скифской культуры. М., 1985.
[ 16]
http://mandara.narod.ru/Kimeria.htm

1 сентября 2008      Опубликовал: admin      Просмотров: 3728      

Другие статьи из этой рубрики

Боргояков М.И. Гуннско-тюркский сюжет о прародителе-олене (быке)

Как известно, в III в. до н.э. на территории Монголии и Южного Забайкалья образовался военный союз хунну, ядро которого составили двадцать четыре племени. Большинство исследователей считают, что гунны в своей основе представляли объединение тюркских племен, возможно, с включением также этнических групп моногольско-тунгусского и кетского происхождения. А.П.Дульзон полагал, что господствующая группа гуннов, соседствовавшая с китайцами, говорила на енисейском (кетском) языке.

Заур Гасанов. Шаманистические обряды и атрибуты в археологии Украины, Венгрии и Азербайджана в период поздней бронзы и раннего железа (мировоззрение киммерийцев)

В письменных источниках нет информации о мировоззрении и верованиях киммерийцев. Исходя из этого, надежным источником определения киммерийской системы верований и обрядов надо считать археологические данные. Наряду с этим, для определения мировоззрения киммерийского этноса и их обрядов могут быть привлечены и материалы скифских обрядов и верований, поскольку, по мнению исследователей, киммерийцы и скифы, скорее всего, соответствовали друг другу в образе жизни, языке и мировоззрении.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов