Статьи
 

Киселева М.В. Элита печенегов на международной арене (военная, дипломатическая функции)

Воронежский областной краеведческий музей
Сетевая версия //
www.main.vsu.ru/~cdh/Articles/10-04b.htm

Лучше всего представлял себе устройство "Печенегии" в X в. Константин Багрянородный. В качестве основной её административной единицы василевс называл "фему", которая соотносится историками с племенем. По его утверждению, "вся Печенегия" делилась на "восемь фем", четыре из которых расположены по "ту сторону реки Днепра", а ещё четыре – "по сю [её] сторону". При этом вожди трёх "фем" – "Хаваксингила, Иавдиертим и Куарцирцур" имели более привилегированный статус [1].

Как показал проведённый Н.А. Баскаковым анализ, названия всех этих племён имели тюркскую основу и отражали занимаемую главами "фем" должность: Иавдиртим – "отличающийся заслугами"; Куэрцицур – "голубой чур" и Хавуксингила – "йула цвета древесной коры", где "чур" и "йула" – высшие должностные лица. Сирукалпеи (Суру Кулбей) и Харовои (Кара Бей) – "серый и чёрный бей"-господин соответственно; Вороталмат (Боро Толмач) – "тёмный переводчик"; Гиазихопон (Йазы Копон) – вторая его часть означает некий титул; и, наконец, Вулацопон (Була Чопон) – так же соединяет в себе имя собственное и социальный статус ("пастух") [2].

Если исходить из того, что в каждом из представленных Константином блоков имелась превалирующая над остальными группа, то на западе таковой могла быть только "Гила", а на востоке – "Цур". Именно их "архонты" относились к высшим должностным лицам и подчинили себе глав трёх других входивших в крыло ("народ пачинакитов") соединений. За пределами Степи оба этих правителя воспринимались в качестве самостоятельного внешнеполитического партнёра и были правомочны в решении целого ряда вопросов: приём иностранных посольств, заключение "дружественных соглашений и договоров", вступление в военные блоки, мобилизация войска.

Иные обязанности вменялись, по мнению А.В. Марея, ещё одному выделенному василевсом племени – "Иртим". "Это были наиболее искусные воины" и их "вождь пользовался авторитетом" у всех печенегов [3]. Вполне мог глава этой "фемы" осуществлять общее руководство войском.

Так же как и у "Иртим" в своей группе, исключительным было положение у входивших в племя "Талмат" кочевников. Они выполняли, по всей видимости, функции переводчиков, представляя, тем самым, интересы своего политического объединения на международной арене.

Более скромный статус в этом союзе занимали главы четырёх других "фем" – "Калпеи" и "Харовои", "Цопон" и "Хопона", которые располагали определённой свободой действий лишь в качестве вождей отдельных племенных объединений: они принимали решения о пропуске через свои земли посольств, военизированных отрядов и торговых караванов; в их компетенции было так же и организация мелких одиночных набегов на ближайшие земледельческие районы и определение условий торговли с их населением. Данные действия "архонты" этих "фем" могли осуществлять лишь в отношении своих непосредственных соседей.

Что же касается управлявших "частями" "архонтов более низкого порядка", то в данном случае речь может идти о главах рода, чьи полномочия сводились, очевидно, к рассмотрению внутриобщинных вопросов: выбор времени и места для кочёвок, охрана родовых святилищ, выделение земель под охоту, улаживание мелких споров.

Для того чтобы установить, кто же из представителей печенежской элиты мог взять на себя функции военного предводителя на период похода, необходимо обратиться к анализу летописных текстов.

Русские книжники отмечали присутствие такового в печенежском войске в четырёх текстах: в статье под 968 г. сообщается о заключённом между "воеводой Прhтичем" и неким "печенhжьским князем" перемирии; это же определение используется и в записанном под 972 г. известии, где называется даже имя убившего Святослава "печенhжского князя" – "Куря"; во множественном числе данный термин фигурирует в двух сюжетах "владимирского цикла" – в рассказе о появлении печенегов у реки Трубеж под 992 г. и в описании осады Белгорода под 997 г. [4].

Если исходить из преследуемых печенегами в каждом конкретном случае целей, то в статьях под 968 и 972 гг. речь шла о крупномасштабном походе. Возглавить его мог как глава западного печенежского блока (он же вождь племени "Гила"), так и "архонт" самой воинственной в союзе "фемы" – "Иртим". С нач. 90-х гг. набеги на Русь стали совершать вожди отдельных племенных объединений. Так, к Белгороду пришло, по заявлению летописца, 10 родов, то есть 2 печенежских племени. У Трубежа же появилась лишь одна, кочевавшая возле "Сулы" группа.

Более обстоятельно описал произошедшие в Степи изменения немецкий архиепископ Бруно. Проведя, в общей сложности, "пять месяцев… среди этого народа" (весна-лето 1008 г.), он посетил "три его части" и принял "послов от старейшин" четвёрной 5. Нельзя не согласиться с высказанным А.В. Назаренко мнением, что речь, в данном случае, идёт лишь о правобережных печенегах [6].

Необходимо обратить внимание на ещё одну указанную миссионером подробность – его судьба решалась вождями-"старейшинами" на межплеменном совете. Причём, они не только позволили Бруно собрать в Степи паству, но и направили его к "государю Руси" для ведения переговоров. Очевидно, именно этот орган принял на себя функции главы блока после ослабления связей с восточной группировкой.

Коллегиальной стала, по всей видимости, и должность военного предводителя на период походов. Как отмечают жившие в эпоху Алексея Комнина (1081-1118 гг.) византийские авторы, решения принимались племенными вождями совместно [7]. В их компетенцию входило проведение общих тактических манёвров, определение участи пленников, отход в Степь или же заключение с противником перемирий.

Вместе с тем, большее значение стал играть с выделением нескольких новых группировок из печенежского объединения и другой, ограничивающий власть кочевой элиты орган – народное собрание, которое в послании архиепископа Бруно получило название общей "сходки" [8], а сочинении Анны Комниной – "комента" [9]. Причём, если в первом случае племенные вожди поступили вопреки царившим в толпе настроениям, то во втором – они вынуждены были согласиться с её требованиями и оставить в живых пленных византийских начальников.

Подвергся пересмотру за время пребывания печенегов в Северном Причерноморье и порядок наследования представителями кочевой элиты своей "чести". Особое внимание этому вопросу уделил Константин Багрянородный. Как следует из его описаний, "после… этих [архонтов] смерти власть унаследовали их двоюродные братья…". Затем это право переходило к "сыновьям двоюродных братьев". "Дети и братья архонта" смещались, при этом, в самый конец очереди. В любом случае, получить эту должность могли лишь члены конкретного "рода", "включая родичей по боковой линии". "Из постороннего же рода никто", как подчеркнул автор, "не вторгается и не становится архонтом" [10].

Иными сведениями в этом отношении располагали жившие в XI в. византийские авторы – Георгий Кердрин, Иоанн Зоната и Михаил Аттаниат. Рассказывая о причинах возникшего внутри одной из печенежских группировок конфликта, они назвали в качестве его инициаторов двух ханов: Титарха, сына Килдая, получившего верховную власть в орде в связи со знатностью своего происхождения, и Кегена, чей род был не столь именит, но он приобрёл славу как удачливый военачальник. Притязания Кегена поддержало лишь два из входивших в состав этого союза племени, остальные же одиннадцать "колен" сохранили верность Титарху. Упоминание же отца последнего в качестве одного из аргументов в пользу законности его власти, указывает на то, что ранее именно Килдай был "главным из князей печенежских" [11].

Ещё сложнее судить о деятельности отдельных представителей печенежской элиты на международной арене. На данный момент, нам известны имена лишь одиннадцати печенежских ханов: Куря, Килдай, Титарх, Кеген, Балтчар, Сульчу, Селте, Карам, Каталим, Сулчу и Челгу. Не совсем ясно, можно ли включить в этот список некого Татуша, чей социальный статус в рамках данного кочевого союза не был определён византийскими авторами. Возможно, к неким легендарным предкам восходят и названия двух поддержавших Кегена "улусов" – Белемарниды и Пагуманиды. Примечательно, что носители лишь двух пар имён – Килдай-Титарх и Кеген-Балтчар, были связаны между собой родственными узами. Следует так же обратить внимание на то, что приводимые в отношении каждого из этих ханов сведения не выходили за рамки представленных с их участием сюжетов [12].

В целом же, как мы могли убедиться, распределение властных функций между представителями печенежской элиты имело иерархичную структуру, которая претерпела за период пребывания в Северном Причерноморье данного кочевого объединения ряд важных изменений. В X в. возглавлявшие западную и восточную группировку правители, совмещали эту должность с обязанностями племенных вождей. Вожди отдельных племён имели право представлять свои интересы на международной арене, вступая в отношения лишь со своими непосредственными соседями. В нач. 90-х гг. X в. с ослаблением связей между правым и левым крылом печенежского союза функции главы блока и военного предводителя на период походов перешли в коллегиальный орган, в состав которого входили вожди отдельных племенных объединений. Изменился, возможно, и сам порядок наследования представителями печенежской элиты своей "чести".

Примечания:
1. Константин Багрянородный. Об управлении империей/ Текст, перевод, комментарий Г.Г. Литаврин, А.П. Новосельцев. М., 1989. C. 157.
2. Баскаков Н.А. Тюркские языки. М. 1960. С.87.
3. Марей А.В. Особенности социально-политической организации печенегов./ Альтернативные пути к цивилизации. М., 2000. С.340.
4. Повесть временных лет. М.;Л., 1950.С. 47-48, 53, 84-85, 87-88.
5. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999. С.315.
6. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999. С.316.
7. Анна Комнина. Алексиада. / Пер. Я. Н. Любарского. С.-Пб., 1996.С. 201-227; 7, С. 18-19.
8. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999. С. 315.
9. Анна Комнина. Алексиада. / Пер. Я. Н. Любарского. С.-Пб., 1996. С. 213.
10. Константин Багрянородный. Об управлении империей/ Текст, перевод, комментарий Г.Г. Литаврин, А.П. Новосельцев. М., 1989. С. 155.
11. Васильевский В.Г. Византия и печенеги (1048-1094) / Избранные труды по истории Византии (Труды В.Г. Васильевского) Кн. 1 (тт. 1-2). Ред.-сост. М.В. Грацианский, П.В. Кузенков. М., 2010. С. 15-20.
12. Васильевский В.Г. Византия и печенеги (1048-1094) / Избранные труды по истории Византии (Труды В.Г. Васильевского) Кн. 1 (тт. 1-2). Ред.-сост. М.В. Грацианский, П.В. Кузенков. М., 2010. С. 15-24, 27,28 , 3-32, 41-45, 55-61

3 апреля 2017      Опубликовал: admin      Просмотров: 383      

Другие статьи из этой рубрики

Д. П. Никольский. О чукчах Колымского округа

Сибирь, можно сказать, область инородческая; здесь целый конгломерат различных инородческих групп, рассеянных на громадном пространстве. Некоторые из этих народностей постепенно уже сходят со сцены, т. е. вымирают под влиянием неблагоприятных для них условий; иные, сливаясь с другими народностями, мало-помалу утрачивают свои национальные черты и физические свойства и в конце концов также теряются в массе. Среди всех этих народностей видное место, по занимаемому пространству, а также и сохранившимся некоторым национальным чертам, принадлежит чукчам, подробным исследованием которых в Якутской обл. занимались некоторые из членов особой экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова. Таким исследователем был В. Г. Богораз. представивший интересный отчет о чукчах Колымского округа. Хотя лнтература об этом народе довольно обширна, но тем не менее исследование автора дают много нового и поучительного, затронувшего такие стороны чукчей, которые не были еще исследованы.

Хаджи-Мурат Илиуф. Этимологическое исследование слов-интернационализмов тюркского происхождения

Взаимное общение представителей разных этносов, знакомство с новыми реалиями неизбежно приводят к обогащению лексического фонда их языков через заимствование новых слов. Некоторые предметы или понятия оказываются столь значительными, популярными либо становятся знакомыми по той или иной причине, что обозначающие их слова приобретают экспансивный характер. Они делаются широко распространенными за первоначальные пределы, т.е. известными у народов, территориально удаленных как друг от друга, так и от места обитания людей, в среде которых возникли такие лексемы. Подобные номинативные единицы языка в лингвистике принято называть словами-интернационализмами. В этом лексико-семантическом разряде определенное место занимают слова тюркского происхождения. К ним можно отнести географические названия (топонимы) и термины, историзмы, этнонимы, этнографизмы, экзотизмы, а также лексемы, давно усвоенные разными языками и утратившие свою "иностранность". Иными словами, последний класс заимствованных слов в сознании носителей того или иного языка, как правило, не имеет коннотацию, отображающую их иноязычное происхождение. Этимологические исследования единиц этой лексической группы позволяют в диахроническом аспекте осветить линии непосредственного и опосредствованного этнокультурного взаимовлияния. Критерием отбора предполагаемых тюркизмов, этимологический анализ которых осуществляется в данной статье, является их наличие в лексике отдельных народов Азии и Европы.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте