Статьи
 

Алып и пэри Ай-сулу

балет в трех действиях

(по мотивам древнетюркских мифов и казахских волшебных сказок)

Композитор: Айгуль Досмагамбет, Либретто: Вячеслав Франк

 

Действующие лица:

Человеческий мир:

Мать и Отец – родители Алыпа.

Алып (алп – "великан") – батыр-великан, главный герой.

Шалкуйрык  (шалқұйрық – "древний круп", надежный конь) – огромный богатырский конь,

аргамак (арғымақ, скакун благородных кровей), предчувствующий будущее

и говорящий на человеческом языке, друг и товарищ Алыпа;

при вступлении на поднебесную Землю Жедели Байсын обретает крылья,

преобразуясь в мифического небесного коня Тулпара.

Ай-Сулу  (ай-сұлу "лунная красавица") – волшебная прекрасная пэри, дочь Иер-Су.

Баксы (бақсы – "") – наставник в мире духа и людских душ (живых и умерших), жрец, шаман-прорицатель, знахарь, сказитель и кобызшы – исполнитель инструментальной произведений на кобызе (қобыз – струнный музыкальный инструмент, являющийся праотцем скрипки).

Сал – странствующий шут: актер, инструменталист, певец-импровизатор, сказитель и шутник – в одном лице. Как правило, входил в тайный орден суфиев.

Кыдыр  (қыдыр – "странник") – святой старец с густыми седыми бровями, скрывающими глаза,

добрый волшебник, покровитель путников.

Аксакал (ақ сақал "белая борода") – старейшина рода.

Жандыкуыршак (жандықуыршак "дурная кукла") –  жеребенок-стригунок, наряжаемый в Наурыз куклой из тряпья и разного погремушечного хлама; такая живая кукла, по традиции, прогоняет зиму с ее морозами, отпугивает злых духов и задает праздничное настроение.

Волшебный мир:

Кудай Танири, Хан-Тенгри  (құдай – "бог, божество", тәңiрi – "небеса") Бог Небесный,

Создатель Вселенной, Всемогущий и Вседержавный Бог Всего Сущего.

Умай (ұма – "лобок, мошонка") – Мать-Земля, жена Кудая Хан-Тенгри,

покровительница плодоносного и плодородного.

Иер-Су ("земля-вода") – отец Ай-Сулу, бог Земли и Воды (Земной Владыка, хан Срединных Земель),

сын Тенгри и Умай, следящий за исполнением людьми Воли и Законов Неба.

Аруахи – духи предков, возносимые Всевышним в небесное царство.

Су-пэри – златовласая подданная подводного Хана Уббе, она же золотая рыба,

достающая Алыпу со дна морского слиток золота величиной с конскую голову.

Ак-Батыр (ақ-батыр – "белый богатырь") – чудесный помощник Алыпа, имеющий сказочные свойства бегуна, гороката, озероглотателя, всеслышащего и всевидящего. В казахских волшебных сказках бегун, горокат, озероглотатель, всеслышащий и всевидящий – отдельные персонажи.

Хан подземелья Эрклиг и его черные слуги:

Эрклиг (еркелiк – "баловство, каприз") – карлик с огромной бородой, владыка Подземного Царства Мертвых. В незапамятные времена был красавцем и любимчиком Кудая, но зависть погубила его – он уподобил себя богу и начал создавать существ да все так неудачно, что у него получались одни уродцы, за что и был низринут с небес вместе с созданными им уродливыми существами.

Кара Дау – рогатый чернокожий великан с единственным большим глазом во лбу, уродливый и злобный демонический великан-людоед.

Жалмауыз-Кемпир"старуха прожорливая пасть", коварная и кровожадная старуха-ведьма,

живет на границе мира живых и мира мертвых.

Жезтырнак(жез тырнақ "медные когти"), демоническое лесное существо

с медными когтями и острыми стальными лезвиями, растущими вдоль ребер ладоней,

рубит жертву своими страшными лезвиями и пожирает ее сырое мясо.

Албасты – белая дьяволическая старуха с вывернутыми ногами и одним глазом во лбу, ночной оборотень.

Жылбыска – дух болот, то ли человек, то ли зверь, кожа у него мокрая лягушачья, тиной и плесенью покрытая.

Самрук – легендарная гигантская орлица, живущая в подземном мире, с двумя головами –

птичьей и человечьей, умеющей говорить.

Два птенца птицы Самрук

Айдахар – хищный дракон, страж Подземного Царства Мертвых, пропускающий всех и не выпускающий никого.

ПРОЛОГ.

ИНТРОДУКЦИЯ.

В незапамятные времена, в ту пору, когда человек еще разговаривать толком не умел, жила на земле пожилая чета. Были они богаты и владели четырьмя видами скота: в кошарах теснились овцы; верблюды паслись в степи; стада коров щипали сочную траву горных лугов – жайляу; на выпасах бродили тучные косяки лошадей. Трудом и терпением множили они за долгую жизнь свое богатство. Но детей у них не было. И они неустанно молили Небо дать им наследника.

Сцена первая. Баксы. Отец и Мать Алыпа.

И вот однажды, когда они уже совсем отчаялись, надоумили их люди добрые обратиться со своим горем к баксы. Погнала жена старца к баксы. Пришел к нему старец, пригнал с собою козу да барана: одно животное для хозяйства, а другое в жертву кудаю.

Посадил баксы старца у костра лицом к Востоку.

Взял кобыз, сел, скрестив ноги, напротив старца через костер, кобыз поставил на скрещенные ноги и смычком начал извлекать из него утробно-тягучую мелодию. Затем из его собственной утробы полился голос "сарн" – низко-густым и звонко-звенящим горлово-головным пением баксы созывал заклинаниями духов-покровителей. Затем, почувствовав их присутствие, он оживился, начал возливать в огонь жир с примесью каких-то трав, и тот вспыхивал ярким пламенем, потом схватил дангыру (даңғыра, "металлический шум" – односторонне обтянутый кожей бубен с металлическими погремушками) и стал бить в него асатаяком (асатаяқ, "посох с погремушками"). Продолжая петь заклинания с завываниями и наращивая темп, вращался вокруг старца, гремел асатаяком, бил им то по земле, то в дангыру, то в грудь, то по голове, а потом тыкал им, как копьем, в тело старца, куда попало, выгоняя из него злых духов. Кода почувствовал баксы, что злые духи покинули душу старика, успокоившись внешне, но с огромным внутренним напряжением начал петь молитвенное обращение к Всевышнему Божеству Хану Тенгри, вплетая в него просьбу о ниспослании на стариков благодати божьей в виде ребеночка. Темп заклинаний, повышаясь от удара к удару, втягивал в себя и самого баксы и старика. (Баксы: Pas daction)

Старик уже не раскачивался, как это было в начале, а трясся. И вот темп стал так высок, накал страсти камлания столь неистов и мощен, что все вдруг озарилось божественным сиянием, костер разросся до неимоверных размеров, баксы в исступлении затрясся, упал и затих, а старик сник и, казалось, заснул.

И в тишине, в первозданной тишине наступила на мгновение тьма.

Очнувшись, старик увидел перед собой саба (большой кожаный бурдюк), потухший костер и баксы, все еще лежащего недвижимым.

Взвалил старик бурдюк на плечи, согнулся в три погибель и, шатаясь из стороны в сторону, потащил его к себе домой. В бурдюке том был кумыс (хмельной напиток из перебродившего кобыльего молока) от небесной кобылы. Это Хан Тенгри ниспослал им волшебное снадобье.

Старики отведали божественного напитка и захмелели, и радостью наполнились их сердца, и взыграла горячая кровь. Они ощутимо помолодели и стали играться как малые дети, утешая друг друга любовными ласками, и так провели в беззаботном веселье самый счастливый в своей жизни отрезок жизни – медовый месяц. (Отец и Мать: Pas daction)

Сцена вторая. Албасты.

Вскоре женщина отяжелела.

И вот, накануне родов, она лежала посреди юрты (войлочный дом-купол кочевников) на тёсеке (постели) с огромным животом. Вдруг справа от нее проявилась прозрачном образом Умай (Умай: Pointe, Arabesque), она склонилась над будущей матерью, заботливо поправила локон и исчезла так же внезапно, как и проявилась.

И в момент ее исчезновения слева появился бестелесный образ Эрклига. Он пронесся по кругу юрты (Эрклиг: Yete, Yete, Yete), а затем перепрыгнул через роженицу (Yete entrelace). И исчез, как его и не бывало.

После всех этих таинственных действий в юрту вдруг забежала огромная лиса.

Она покрутилась-покрутилась и бросилась к роженице, встала над нею и мгновенно превратилась в белую старуху с вывернутыми ногами и одним глазом во лбу. Волосы ее были длинной до пят и распущены. Они были бело-желтые, но не безобразные, а выхоленные, и развивались, как конская грива. Обнаженные черные груди свисали, чуть ли не до земли. Это была Албасты, ночной оборотень. В руках она держала только что вынутое легкое роженицы, душу ее (Албасты: Pas de caractere).

В момент, когда Албасты опять превращалась в лисицу, в юрту влетел муж роженицы, в одной руке он держал комшу (комчу), в другой – палку. Около него появился и закружился образ Умай, и исчез, а муж сразу же бросился на оборотня, и стал хлестать Албасты комшой и бить палкой, до тех пор, пока та не выронила легкое и не выскочила, хромая, из юрты. Если бы Албасты унесла легкое к реке и успела бросить его в воду, то уж никто бы не вернул к жизни роженицу.

Мужчина поднял легкое, поднес к женщине, и оно пропало, а женщина ожила.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МИР

ИНТРОДУКЦИЯ.

Когда все опасности миновали, к положенному сроку народился у пожилой четы мальчик.

Он родился таким огромным, что родители прозвали его Алып – великан-богатырь.

Не по дням, а по часам рос малыш. Прошел один месяц, а все его принимают за годовалого. Прошел год, а Алыпу уже дают пятнадцать лет. Никто не мог побороть его. Силы его были таковы, что вола-пятилетку скручивал он как ягненка. И стрелял он дальше и метче самого опытного мергена ("меткого охотника") – стрела, выпущенная им, могла пройти сквозь отверстия девяти колец, поставленных в ряд.

К семи годам Алып превратился в настоящего великана. Вековые тополя служили ему зубочистками. Спать же он был вынужден не в юрте, как это делают обычные люди, а в открытой степи, занимая своим гигантским телом какую-нибудь лощину или долину, находящуюся близ перекочевавшего в эти края родного аула.

Носил он одежду неизносимую – тулуп из тысячи овечьих шкур. Приспущен был тулуп на плече, чтобы всем был виден его тамга – родовой знак отличия: барс, пожирающий марала. Застыли на татуировке тотемные животные, изогнувшись и свившись в непримиримой борьбе.

Девяносто овечьих шкур не хватало ему на шапку.

Ел он за обедом сорок нежеребых кобылиц и выпивал сорок сабов кумыса.

Слава о силе его, о подвигах ратных шла впереди него.

"В него стреляешь – пуля не берет, рубишь – меч не берет", говорили про него люди Степи.

Одного вида его уже боялись враги и потому не тревожили степных кочевников грабительскими набегами.

Мир тогда царил на земле.

В те стародавние времена трава в степи была в рост человеческий.

Сайга,  джейраны, куланы, маралы и прочая крупная копытная дичь водилась несметными стадами. А зайцев, лис, сурков, фазанов и другой мелкой дичи было просто как травы.

Отары овец и табуны лошадей были бесчисленными, никем не охраняемыми и никем не похищаемыми. Пастухи только тем и занимались, что отлавливали для хозяев самых откормленных курдючных баранов да жеребых, лоснящихся от жира кобылиц.

Сцена третья. Вещий сон Алыпа.

Все было у Алыпа: и стада, и табуны, почет и уважение, зрелая мощь и красота, – лишь подруги, равной ему во всем, не было у него.

И вот, однажды, приснился ему сон.

Приснился ему колодец. Будто бы живет он подле него и, как только захочет из него напиться, всякий раз бросает туда жертвоприношения – нежеребую кобылицу. А вода все не портится! Подивился этому Алып и спустился на дно колодца, а там, над водой, выступает камень. Отодвинул он камень – открылся ход. Заглянул внутрь и увидел там долину, залитую солнечным светом, а посредине шестикрылую белую юрту. Заглянул в юрту – там, на пуховой постели, спит красавица, а вокруг сидят девушки, одна другой краше. Разговорился он с девушками, и поведали они ему, что это – дочь самого Йер-Су, что вызволить ее может лишь тот джигит (юноша), который одолеет злые чары. (Алып, девушки, Пэри: Pas daction)

И тут сон оборвался, потому что с неба пошел дождь и начал щекотать лицо Алыпа.

Алып разгневался спросоня, но не будешь же сердиться на природу за ее прихоти – данное свыше принимается как должное, и лишь глупцы пытаются оспорить это. Алып же был наделен не только фантастической силой, но и пытливым умом, чего обычно великаны не имели, за ненадобностью (сила есть – ума не надо). Поразмыслив немного, он понял, что сон этот приснился ему неспроста, на то была воля кудая.

Сцена четвертая. Баксы, Аруахи.

Он пошел к самому прославленному в мире кумалакшы, прорицающему по гадательным камешкам или бобам – кумалакам ("құмалақ"). Тот поведал ему о скорой радости или смерти.

Такой ответ, конечно, не удовлетворил бытыра и Алып нашел лучшего в известном ему мире жаурынши, гадателя по рисунку, оставляемому огнем на сухой бараньей лопатке.

Гадатель увидел на закопченной кости совсем необычные вещи: будто бы батыр властен над своей судьбой, чего простые смертные не имеют, и он волен или неволен управлять ею, и от него зависит – найдет ли он себе суженую или нет, преодолеет искушения и лишения, вставшие на пути, или перестанет быть собой.

Верил в вещие сны Алып, верил он и гаданиям, но все было размыто и неясно в их толкованиях.

Без баксы, решил Алып, дело не сдвинется с мертвой точки. И пошел он в юрту баксы.

Долго камлал баксы: воздевал ладони кверху, молясь Небу – кудаю Хан-Тенгри, бил в бубен и танцевал, играл на кобызе и пел заклинания и, наконец, войдя в транс, ввел в него и Алыпа. (Баксы: Pas de caractere)

Почти ничего не вспомнил потом Алып, лишь незначительные смутные детали маячили перед ним – явственно чувствовалось присутствие аруахов, духов предков, их бестелесных белесых силуэтов. (Аруахи: Pas daction)

Аруахи и помогли баксы увидеть судьбу Алыпа: Суждено Алыпу искать свою вторую половину по всему свету, включая потусторонний; препятствий у него на пути будет видимо-невидимо, но преодолеет он их с помощью добрых людей и волшебных вещей, а искушений избежать помогут сами аруахи.

Сцена пятая. Сборы Алыпа.

Наконец, батыр-великан стал снаряжаться в путь-дорогу.

Он продал верблюдов и заказал кузнецам-зергерам (умельцам) выковать себе: көбе Сауыт – кольчугу, чешуя которой размещена подобно орлиным перьям; дулыға – железный шлем с наушниками; Семсер – боевой массивный булатный меч с длинной рукоятью для обеих рук; қалқан – щит, который с внутренней стороны отделан мехом и забирался в кулак за два ремешка, а с внешней обтянут выделанной кожей с прикрепленными по краю круглыми орнаментальными бляшками, в центре к более крупной бляшке приторочен хвостик из черного конского волоса; шоқпар – булаву железную, с шипами в басах (голове); шашақ – пику обоюдоострую.

(Алып: Pas daction).

По поверьям, батыр перед походом должен получить благословение родителей. И, так как

Нетерпежка Алыпа к

Великому Празднику Весеннего Равноденствия – Наурызу решили родители Алыпа устроить для односельчан той (пир). И приходился той как раз к.

Он согнал к аулу все свои отары и, только собрался было резать мясо, чтобы готовить из него: қуырдақ /мясное жаркое из внутренностей/, бесбармақ /традиционное казахское блюдо, тесто с мясом/, наурыз-көже /традиционный напиток, куда входят семь компонентов: мясо, пшеница, просо, тесто, творог, соль и айран (кефир)/ и для других лакомых и излюбленных казахами блюд, как тут появился Кыдыр, сама Бак /Судьба/ была его поводырем.

Волшебный Старец предложил не резать овец, но выменять их на Дастархан, скатерть-самобранку, дающую пищу неиссякаемую. Взамен же верблюдов, волов и коров взять себе магическое зеркало, в котором видно все, что делается на земле. Табуны обменять на Домбру-самозвон. А на юрты, ковры, сундуки с одеждой и украшениями, что достались ему после смерти родителей, выменять на волшебную палку, оживляющую мертвых. И даже подсказал ему, где и у кого он сможет выменять требуемое.

(Кыдыр: Pas daction).

Так Алып и сделал.

Сцена шестая. Наурыз мейрамы /Праздник Наурыз/: В ночь перед тоем.

Наурыз – Древний "Великий День Улуса /Державы/", "Солнечный Праздник Улуса". С приходом равноденствия на землю приходит лето, наступает изобилие и благополучие.

Праздник "Улыс той" начинается ночью, которую народ именует "ночью Кыдыра". На кого в эту ночь посмотрит Волшебник – тот будет счастлив всю оставшуюся жизнь.

Начинается ночь Кыдыра со старинного обряда. К старой попоне, накинутой на строптивого жеребца, привязывают куклу из тряпок и дряхлой одежды, к его хвосту подвешивают жестянки и старое ведро. Испуганный обряженный Стригунок – Жандықуыршак /живая кукла/ – носится с грохотом, с шумом, ржет, что есть мочи, ему вторят собаки, овцы на пастбище.

У молодежи оживление, смех, радость.

В самый разгар ночи молодежь устроила алты-бақан /качели/. (Молодежь: Danse, пляска)

Другие доставали с высокого шеста призы.

Затем парни и девушки перешли к игре Ақсүйек /белая кость/, заключающейся в том, чтобы забросить подальше кость животного: выигрывает тот, кто быстрее всех найдет ее. (Молодежь: Pas daction)

Нелепо выглядит облаченный в свои доспехи батыр. Да и кость, когда ему предложили поиграть в эту игру, он забросил так, что все поняли – ее не найти. Но молодежи и не нужна была игра, как таковая, им нужен был тайный ее смысл, который заключался в том, чтобы под предлогом поиска найти себе пару. Так все и сделали – разбрелись парами (Procession des paires, qui se sйparent – Шествие расходящихся пар).

А Алып остался один.

Сцена седьмая. Сал

Под утро Алып возвращается в аул и застает там всю молодежь, слушающую какого-то акына (поэта-певца).

Они сидят вокруг костра, а человек играет на домбре, поет и бросает шутки-прибаутки, тут же затевает какую-нибудь игру, или задает загадку, или показывает фокус, или пародирует богатых и важных персон. Одет он в широченные пестрые наряды. На голове малахай с фазаньими перьями. На поясе кушак в сорок метров длинной, половина которого волочится за ним по земле. (Сал: Danse pantomimique)

Шум и веселье кругом от его потех. Алып понял, что к ним пожаловал сал (странствующий шут). Ему позволяли высмеивать окружающих, щупать девок, не обращая внимания на сидящих рядом женихов или родственников. Девушки его тут же кормили кусочками лакомых блюд, гладили его нарядные одежды, щипали его. (Молодежь: Corps de ballet)

Но, как только сал увидел Алыпа, импровизация его вылилась в сказочный мотив. Сюжет сказки или импровизированной самим салом песни заинтересовал батыра. Очень уж похож был этот сюжет на тот, что снился Алыпу. Здесь пелось о прекрасной райской земле Жидели Байсын, о свирепой Мыстан-Кемпир, о заколдованной Пэри и ее красоте… (Сал: Pas daction) И, действительно, в стороне вдруг высветилась прикованная к скале прекрасная пэри Ай-Сулу.

Красноречивый сал сопровождал свой рассказ-песню комичными ужимками, гримасами, мимикой, а для пущей убедительности украшал свое театрализованное представление подражанием голосам и телодвижениям птиц и зверей, входил в образ того, о ком пел, чуть ли не перевоплощаясь в него. (Сал: Danse pantomimique)

Но что это? Он действительно перевоплотился в лучезарную Пэри. Она вынеслась от костра к Алыпу и начала танцевать вокруг него, завораживая его своей неземной грацией и красотой, а затем убежала в темноту. (Пэри: Pas daction). Алып за ней.

Все смотрят в их сторону и смеются.

Среди них лишь один сал, навеявший на Алыпа образ пэри, серьезен и даже хмур.

Сцена восьмая. Кыдыр

Алып мечется в степи в поисках улетевшей Пэри и вдруг сзади него появляется сал.

В одно мгновение он снимает с себя маскарадный камуфляж и превращается в белобородого старца с огромными белыми густыми кустистыми бровями. Алып что-то почувствовал и обернулся. Святой Кыдыр, раздвинул руками свои седые брови и взглянул на него. Глаза его сияли неземным светом.

Мир замер, спустилась благодать в душу батыра, и он понял, что правду говорят люди – на кого взглянет кыдыр, тот будет счастлив. (Кыдыр: Pas de caractere)

Кыдыр напутствовал батыра, заговорил его стальные доспехи (отныне они, приобретя волшебные свойства, будут называться "аксырматсауыт") и передал ему цветок, вышитый его будущей возлюбленной для своего суженого. Очень подивился Алып цветку чудному… (Алып: Pas de caractere)

Кыдыр несколько отрезвил его, предупредив, чтобы в пути был осторожен, и у болота не останавливался, иначе быть беде, но если уж он из нее выйдет, пусть прихватит волшебный котел – в дальнейшем пригодиться.

У озера Алаколь тоже пусть не останавливается, иначе будет совсем большая беда, но если уж остановится, то пусть не забудет цветком выловить золотую рыбу и забрать тот слиток золота, который достанет со дна морского Су пэри, превратившись в золотую рыбу.

Перед лесом на ночлег нельзя останавливаться, иначе настигнет беда смертельная, но, если уж батыр выкрутится – пусть поспешит забрать у Жезтырнака самый большой ее медный коготь.

Ну, и последнее: горную пещеру лучше обойти стороной – там тебя ждет сама смерть. Но уж если судьбе будет угодно, чтобы батыр остался жив, пусть заберет там золотой гребень.

Напутствовал так волшебник и исчез, не оставив и следа. (Кыдыр: Pas daction)

Очень сильно подивился этой встречи и этим словам богатырь.

Сцена девятая. Наурыз той. Конь Шалқұйрық

22 апреля – в день равноденствия – вместе с лучами солнца матери, одетые в белое, встречают солнце с молоком в деревянных чашах, три раза преклоняют колени и разбрызгивают молоко на землю в сторону солнца, а старики простирают к солнцу, оку Тенгри, открытые ладони и оглаживают ими лицо и бороду. (Матери и старики: Pas daction)

Над аулом поднимается знамя с изображением солнца, затем выходят 365 джигитов (в балете – 12) в алых одеждах. (Джигиты: Pas de caractere)

Затем выходит Верховный жрец-баксы и, напрямую общаясь с Тенгри, излагает от лица своего народа просьбы. Исполняет на кобызе 9 кюев /инструментальных муз. произведений/, в которых выражаются думы и чаяния народа. (Баксы: Кюй "Наурыз")

Алып расстилает волшебный Дастархан, и тот заполняется яствами.

Три дня и три ночи длится той. Гости все: богатый и бедный, здоровый и убогий – равны пред Кудаем, они обнимаются, целуются, прощают старые обиды, сваливают принесенные ими угощения в одну чашу, а затем едят ее сообща, выпивают целое озеро кумыса и съедают гору мяса. Все остались довольны угощением. Старейшины рода благословили Алыпа на великие подвиги и предложили выбрать из табунов, понравившегося ему коня.

Алып выбирает самого тощего, надевает на него уздечку, и тот увеличивается в размерах, надевает седло, и тот становится подстать самому великану.

Алып нарекает его Шалқұйрық ("древний круп", надежный конь). Садится на него.

Поправляет аксырматсауыт /заговоренные доспехи/, семсер слева, "қорамсақ жананда, садақ иығында" /"колчан на боку, лук за спиной"/, шокпар накидывает на луку седла, шашак кладет поперек.

И уносится вдаль через земли вражеские искать-добывать своего счастья, испытывать-делать судьбу свою.

(Алып, Шалкуйрык: Pas de caractere).

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ВОЛШЕБНЫЙ МИР

ИНТРОДУКЦИЯ

Не нужна была камша /камча/ Алыпу – быстрее ветра несся Шалкуйрык по Великой степи.

Шалкуйрык скакал, и холмы превращал в низины, низины в холмы.

Не останавливался и не отдыхал он ни день и ни два, а месяц.

Горы рассыпались при скачке Шалкуйрыка, как кучки песка. Люди, заслышав конский топот одного животного, принимали его за топот целых полчищ и, видя как дичь разбегается в разные стороны, в страхе снимались со своих стоянок задолго до его появления.

Сцена десятая. Ак-Батыр

Но вот впереди перед Алыпом и Шалкуйрыком замаячила какая-то фигура.

То ли всадник это, то ли человек. Но несется с такой же огромной скоростью, что и Шалкуйрык.

Догнал его Алып, а это человек идет неспешной походкой.

Здоровается человек и говорит что, мол, знает судьбу свою и поджидает Алыпа не случайно, прогуливаясь по Степи, и что зовут его Ак-Батыр, и будет он Алыпу верным товарищем в пути. И такая судьба уготована ему свыше. Умеет он ходить так быстро, что и птице не догнать его. У него есть и другие волшебные свойства, но о них Алып узнает позже.

(Ак-Батыр: Pas de caractere)

Согласился батыр взять его с собой.

И помчались они дальше.

Сцена одиннадцатая. Жылбыска

Неслись они по степи ни день и не два, а многое множество дней.

И вот впереди обозначилось болото.

Ак-Батыр унесся по болоту вдаль. А Алып спешился, прошел немного вперед и – увяз в топи.

Вдруг уродливо-корявое черно-зеленое деревцо, до которого Алып не мог дотянуться, чтобы вытащить из трясины ноги, превратилось в некое существо. То ли человек это был, то ли зверь, только кожа у него лягушачья – мокрая, омерзительно скользкая, тиной, плесенью и бородавками покрытая. Отовсюду торчат пиявки и слизни ползают. Существо это извивается как гусеница и скользит, гадко-пронырливо скользит в сторону Алыпа.

Это был дух болот – Жылбыска. Обычно он впивается в свою жертву и высасывает, как пиявка, у нее кровь, пока всю не высосет. Так и гибнет человек, застрявший в болоте, потому что не состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Алып снял с плеча аркан и набросил его на существо.

То вывернулось и продвинулось, извиваясь, еще ближе к Алыпу.

Алып схватил его руками, но Жылбыска вывернулся и придвинулся к Алыпу вплотную.

По болоту пронесся торжествующий дух Эрклига.

А на берегу болота ржал и носился из стороны в сторону верный боевой товарищ Алыпа – разумный конь Шалкуйрык.

Когда он увидел, что друг попал в топь, то не стал бросаться за ним в болото, но терпеливо ждал момента, когда его помощь будет нужна. И вот теперь, когда Алыпу стало невмоготу, Шалкуйрык бросился в болото, в два прыжка добрался до погибающего, передними копытами сбил мерзкое существо, а сам стал тонуть. Жылбыска отлетел на берег и стал извиваться там, пытаясь доползти до болота, но его тело не было приспособлено к суше и он, как ни старался, оставался на месте. Алып взобрался на коня, притопив его еще больше, дал ему в зубы один конец аркана, с другим моментально переместился на сушу и стал тянуть. В этот момент вернулся быстроногий Ак-Батыр и тоже ухватился за аркан. Вдвоем они быстро вытащили животное.

Быстроног сказал, что и не почувствовал перемены под ногами, но зато он знал, что дальше, за болотом, озеро, а за озером – пустыня. За пустыней виден лес, а за лесом – горы.

Ак-Батыр же рассказал, что случилось, и они поворотились к Жылбыске.

Жылбыска представлял из себя жалкое зрелище. Он высох, все пиявки и слизни попадали с него, как шелуха. И его мокрые жабьи глаза молили о пощаде. Вдруг Жылбыска заверещал, закрутился, изображая из себя котел, а затем указал место в болоте, где этот котел лежал. И Алып понял, что здесь лежит волшебный пустой котел, могущий накормить тысячи людей.

Переглянулись друзья: что толку было убивать жалкое существо. Согласились они на такие условия и подтолкнули существо в воду. Жылбыска проворно заскользил в сторону и указал место под собой.

Алып схватился за край котла, но вытащить не мог. Ему стал помогать Ак-Батыр. И тоже без результата. Тогда Алып обвязал котел арканом и дал вытащить Шалкуйрыку. Тот вытащил котел с третьей попытки.

Жылбыска извиваясь отполз вглубь болота и застыл там черно-зеленым деревцом.

А друзья, взвалив котел на Ак-Батыра, помчались вокруг болота к озеру. Алып даже на Шалкуйрыке не мог догнать нагруженного Ак-Батыра.

Сцена двенадцатая. Золотая рыба и Су пери.

Добравшись до озера, Алып выловил Золотую рыбу цветком Ай-Сулу, который передал ему Кыдыр.

Сначала Золотая рыба превратилась в Су пери.

Когда Су пэри начала танцевать, из воды вышли ее подруги.

Она начала прятаться среди них.

Алып стал определять цветком, где же Су Пэри. Нашел ее и послал за золотым слитком на дно озера, а сам попросил Ак-батыра постеречь ее подружек в качестве заложниц. Ак-Батыр бегал вокруг заложниц, пока они дотанцевали свой танец.  Наконец (в конце танца) Су Пэри выбросила из воды к ногам Алыпа золотой слиток, размером с лошадиную голову.

Ак-Батыр отбежал в сторону, освобождая путь к озеру девушкам, и стал бегать в стороне.

Девушки "нырнули" в воду.

Сцена тринадцатая. Жезтырнак

Ак-Батыр не мог остановиться и поэтому попросил Алыпа развести огонь без его помощи, а когда Алып это устроил – бросился у костра на спину и тут же заснул, продолжая сучить задранными вверх ногами.

Алып заботливо подложил ему под голову свернутую попону, затем отпустил пастись на волю коня и стал жарить мясо.

Запахло мясным духом и тут же из темноты к костру подсела высокая женщина. Это была Жезтырнак – демоническая лесная женщина с медными когтями и острыми стальными лезвиями, растущими вдоль ребер ладоней. Она жадно смотрела на мясо и батыр вынужден был отрезать кусок и дать ей.

Та проглотила не жуя. И опять стала смотреть на мясо. Время от времени из ее пальцев, положенных на согнутые колени,  высовывались огромные медные когти, а из ладоней – острые лезвия. Но как только Алып поворачивался в ее сторону, они исчезали.

Алып дал ей еще кусок. Она проглотила. Потом еще кусок, потом еще, пока она не съела все мясо.

После чего Жестырнак встала и ушла, откуда пришла. (Жезтырнак: Pas de caractere)

И только тут Алып вспомнил предупреждение Кыдыра.

Он потихоньку разбудил Ак-Батыра, рассказал ему о случившемся, о надвигающейся беде и отослал его "от греха подальше" до утра в степь.

Сам набрал травы и положил на свое место так, чтобы было похоже на тело человека. Укрыл попоной, накинул на голову чучела свою дуылгу (шлем) и схоронился за конем, изготовившись к стрельбе из лука.

Вскоре из темноты вышла Жезтырнак. Осторожно осматриваясь, она подошла к чучелу, пригляделась к шлему и кинулась кромсать "тело великана" медными когтями и стальными ребрами ладоней, демонически визжа и хохоча. (Жезтырнак: Pas daction)

Алып из-за укрытия стрельнул в демоническое существо и сразу все стихло.

Из темноты на мгновенье появилась тень разгневанного Эрклига.

Алып перевернул тело Жезтырнака, отрезал с руки самый большой медный коготь – острый как лезвие бритвы, вдел его в рукоять, и такой канжар засунул за пояс.

Сцена четырнадцатая. Кара-Дау

Уж до гор добрался Алып со своими верными друзьями – Шалкуйрыком и Ак-Батыром.

Залюбовался Алып величавой первозданностью гор, очаровался свежестью редкого воздуха и не заметил, как подъехал к пещере в скалах, откуда исходило прекрасное зазывно-тоскливое девичье пение.

Зайдя в пещеру, они увидели Ай-Сулу. Она была бледна, со впалыми щеками и стояла, точно прикованная к одному месту в углу пещеры. Безучастными были движения ее рук и поющих губ, потухшим был взор.

Но вот она встрепенулась, увидев красный цветок, приколотый к груди Алыпа. Характер ее пения изменился, всплеск радости был в нем и тут же он сменился на призыв о помощи, и тут же – на явное какое-то предупреждение. Отчаянная тревога и неизбывная тоска были в этом предупреждении. (Ai-Sulu. Pas daction, действенный танец)

Один только Алып понял, что они попали в западню.

И, действительно, в пещере вдруг померкло – вход в нее перегородил уродливый рогатый чернокожий великан с единственным большим глазом во лбу.

Это был злобный демонический великан-людоед: Кара Дау.

В плену у него находилось божественно-прекрасное создание, пэри Ай-Сулу ("Луная красавица"), дочь Йер-Су ("Земля-Вода"), хана срединной земли.

Циклоп заколол колдовской золотой гребень в ее волосы, лишив ее, тем самым, истинного золотокрылого обличья, божественной лучезарности и дара речи, оставив обличье простой девушки и возможность петь голосами животных, зазывая своим сладкозвучными тембром и чарующими руладами пастухов, джигитов, батыров и других путников, могущих служить дивам пищею.

Гигант увидел, что к нему пожаловали не простые гости, а настоящие батыры-великаны, что голыми руками их не возьмешь, поэтому предложил им померяться силами.

Сначала он предложил батырам байгу – скачки на конях.

– И тот, кто проиграет, будет съеден, – добавил Кара-Дау, самоуверенным тоном.

На состязания вызвался Ак-Батыр. От лошади он отказался, сославшись на прыткость и ходкость своих ног.

Засмеялся див, обрадовавшись легкости, с которой достанется ему победа.

Превратился Кара-Дау в младшую свою ипостась, в Кеше-Дива и сел, все еще смеясь, на коня-великана черных арабских мастей.

И помчались Кеше-Див и Быстроног Ак-Батыр по кругу огромного жайляу.

И  проиграл байгу Кеше-Див Быстроногу – прискакал на своем резвом маститом коне тогда, когда Ак-Батыр у пещеры уж выспаться успел.

Тогда превратился Кара-Дау в старшую свою ипостась, в Улькен-Дива и призвал на курес (борьбу) Ак-Батыра, надеясь на свою непомерно великую силу, а уж если она не поможет, то будут пущены в ход недозволенные коварные приемы или колдовские заклятия.

Вызвался на курес Горокат Ак-Батыр, был он не менее силен, чем Улькен-Див, но он так же был и необычайно гибок и изворотлив. Див и не заметил, как Горокат проворно юркнул ему за спину. И там, за спиной, спокойно одною рукою поднял демоническое существо за пояс, да шмякнул о землю так, что ближайшие горы зашатались и с дальних снежных вершин лавины вниз пошли. (Танец борцов)

Не захотел признавать своего поражения злобный див, решил превратиться в страшных колючих страшилищ и разорвать всех батыров в клочья.

Тут Ай-Сулу, знавшая их уловки, закричала лебедем, предупреждая об опасности.

И, о чудо, Алыпу вдруг открылся смысл девичьих музыкальных рулад.

Она не только предупредила его о том, что Кара-Дау вознамерился превратиться в непобедимое полчище мелких чудовищ, но и что единственный способ остаться целым и невредимым – сыграть на его непомерном бахвальстве и невежестве: обманув его, предложить "суд божий", не называя имени божьего, но произнося его имя про себя.

Алып слышал ее немую речь так же явственно, как и произнесенную вслух. Он понял, что только огромное душевное согласие их душ могло открыть смысл таинственной мелодии. Через свое наитие он понял, что они созданы друг для друга и полюбил её всею своею чистой непорочной душою.

Батыр-великан не показал виду, что о многом теперь уже знает, а поторопился прикинуться дурачком и возопил о несправедливости, и о том, что такой могучий и благородный боец, каковым должен являться этот див, не может быть не правыми, и что рассудить их может простой способ. Достаточно каждому из бойцов пустить по стреле в небо и обе стрелы поразят того, кто был не прав.

Возликовал тогда Кара-Дау (сколько веков жил он на свете, а такого дурака еще не видывал) и согласился на эти условия сразу же, надеясь на свои магические силы и заклятия.

Стрелы были пущены ввысь.

Див начал шептать заклинания, отводя свои стрелы от себя, и наводя их на Алыпа.

Но как он ни старался, его стрела вернулись и нашла его.

И он упал замертво, пронзенный до пят.

Глупый, самонадеянный и хвастливый див так и не понял самого главного. Ни его короткий умишко, таящийся за узким лбом в палец толщиной, ни его пустая черная душонка, скрывающаяся в пятках, не открыли ему великого смысла древнетюркского обычая – того, что он, демоническое существо, согласился участвовать в "суде божьем"; что никакой магией и колдовством ни одно живое существо, принявшее такие условия, не отвернет божьего наказания.

Откуда-то из небытия на мгновенье появилась тень разъяренного Эрклига.

Затем тело исчезло – будто бы его никогда и не было.

Вдруг оно показалось сбоку (слева) и понеслось на Алыпа, стоящего спиной, и пролетело мимо него, так как это был всего лишь фантом. От пещеры отделился фантом Ай-Сулу, она – на грани жизни и смерти.

Алып, Пэри, Ак-Батыр валяющий дурака /играющий Кара-Дау/ (Рas de trois, классическое трио)

В танце Алып превозмагает "Кара-Дау". По завершении танца в то место где лежало тело Кара-Дау со свистом воткнулась стрела Алыпа, она вернулась тогда, когда ее уже никто и не ждал. (Тень злого-презлого Эрклига.)

Алып вышел оцепенел на какое-то время, глядя на стрелу. Он ищет Ай-Сулу, он пытается обнять ее, но ее фантом выскальзывает и несется к пещере (там "прикована" к стене другая девушка, которую и замещает "фантом").

Алып, Ак-Батыр и Шалкуйрык ринулись гурьбой (мешая друг другу) к пещере и снова увидели красавицу. Только не прежнюю – бледную и немощную, а другую. Девушка преобразилась, румянец покрыл ее щеки. Пред ними теперь стояла красавица невиданной красоты: глаза у нее были как звезды, рот как месяц, а стан точно стройная и гибкая лоза.

Сцена пятнадцатая. Алып и Ай-Сулу

Пленившись ее красотой и умом, который спас их, Алып тайком от Ак-Батыра приложил руку к сердцу, показывая как страстно и горячо ее полюбил.

Ай-Сулу, не спускавшая с него глаз, заметила это движение и дотронулась до своих глаз, говоря этим, что его чувства не укрылись от ее взора.

От Всевидящего Глаза Ак-Батыра не укрылись эти движения, и он дал понять Шалкуйрыку (и зрительному залу), что все другие, кроме этих влюбленных существ, здесь лишние. И они вместе, незаметно, крадучись вышли. Знаками Ак-Батыр дал понять Шалкуйрыку, что его миссия выполнена, что он не нужен более Алыпу и уходит восвояси. Конь вызвался проводить его и они, весело заржав, понеслись наперегонки и исчезли (за кулисами).

Алып вынес изможденную Ай-Сулу в центр.

Ай-Сулу порывалась что-то сказать, но никак не могла освободиться от колдовских чар, наложенных на нее великаном-людоедом.

Она пыталась показать Алыпу, что движения ее стеснены, что она заколдована. Он не сразу понял ее, но, когда понял, стал осторожно перекатывать её (Пэри и Алып: Pas daction; Les tours, круги) и, наконец, нашел в ее прекрасных шелковистых волосах золотой гребень.

Снял его.

И тут она вдруг преобразилась, превратилась в сказочную пэри.

Волосы ее озолотились, появившиеся сзади крылья были тоже золотыми, от неземного по красоте  лица, от волос и от крыльев полилось неземное сияние.

Он сложил в сторону свое оружие и тоже преобразился, ее сияние отражалось в его аксырматсауыт /заговоренных доспехах: кольчуге и шлеме/ и в глазах.

Они не могли налюбоваться друг другом. (Алып и Пэри: Adagio  /Pas de deux/; Pas de chat; Attitude; Arabesque)

Она сняла с его груди вышитый цветок и дала понять, что это она его вышила. (Пэри: Allegro /Pas de deux/; Pointe; Pas de chat; Attitude; Pas de bourree; Entrechat;)

У Алыпа от такого откровения душа возликовала. Он закружился от счастья. (Алып: Allegro /Pas de deux/; Cabriole; Entrechat; Pas chasse, Les tours)

Вовлек ее в свой танец и они закружились в танце взаимной и преданной любви, забыв обо всем и обо всех.  (Алып и Пэри: Le code /Pas de deux/; Fouette, Pirouette)

В конце танца они затихают в обьятьях друг друга, затихают, засыпают. Ай-Сулу пытается разбудить Алыпа и о чем-то предупредить. Он лишь улыбается. Он до этого спал лишь урывками, сладок сон в объятиях любимого человека.

Сцена шестнадцатая. Алып проспал Ай-Сулу

Во время сна тень Эрклига притягивает спящую Ай-Сулу, пытается втянуть ее в темную бездну.

Но Ай-Сулу превращается в золотую птицу и улетает в небо.

Тень радующегося Эрклига.

Тень множиться и эти умножившиеся тени пассами рук помещают спящего Алыпа в Зиндан (столб света сверху).

Проснувшись, Алып понимает, что потерял возлюбленную, свое счастье. Он казнит себя за то, что не внял предупреждениям любимой, не превозмог усталость.

Более того, он вдруг понимает, что заточен в зиндан.

Вдруг он видит змею и просит её о помощи.

Змея – помощница Алыпа – уползает звать на помощь Шалкуйрыка.

Шалкуйрык спасает Алыпа из зиндана (спустив в зиндан свой золотой хвост).

Проносится тень разгневанного Эрклига.

Шалкуйрык и Алып подъехали к Байтереку, мифическому мировому дереву, корни которого в подземном мире мертвых, ствол – в среднем мире, а верхушка – в верхнем мире небожителей.

Сцена семнадцатая. Жалмауыз-Кемпир и Мировое Дерево Байтерек

Жалмауыз-Кемпир – "старуха – прожорливая пасть", живет на границе мира живых и мира мертвых.

Жалобным голосом просит помощи, заманивая живых в мир мертвых. Она просит Алыпа поднять корень (под которым – Царство Эрклига), ведь она так устала держать Мировое Дерево, чтобы то не упало.

Алып добродушно подошел.

Тень радующегося Эрклига.

Но когда Алып наклоняется,  Жалмауыз-Кемпир набрасывается на добычу.

Алып пытается сбросить злую ведьму, но это ему никак не удается. Еще немного и она вопьется своими острыми клыками в шею героя и высосет всю кровь.

Но тут доблестный Шалкуйрык сбивает капытами страшную старуху, подхватывает Алыпа и уносится с ним. Жалмауыз-Кемпир бросилась за ними в погоню.

Мчатся герои по горам (Тень Эрклига несется рядом с Жалмауыз-Кемпир), по долам и все никак не могут даже отдалится от Байтерека – настолько он огромен. И тут вдруг конь резко остановился, а богатырь Алып обернулся и схватил ведьму за волосы. Та начала отбиваться, извиваться. Но хватка силача была мертвой.

Кода же Алып достал из ножен свой (самодельно изготовленный из медного когтя Жезтырнака) канжар  и попытался снять им скальп со старухи, та отчаянно взвыла, прося снисхождения. А когда это не помогло, сделала последнее, что могла: достала из-за пазухи книгу заклинаний.

Алып отпустил ее, в руке остался клок волос.

Жалмауыз-Кемпир предложила поменять книгу заклинаний на волосы.

Алып согласился, но один волосок Алып все же оставил у себя, чтобы иметь власть над Жалмауыз-Кемпир, ограждая себя и всех близких ему людей от ее злокозней.

Жалмауыз-Кемпир показывает Алыпу, что его возлюбленная внизу, под деревом и, сама любезность, показывает ему, как туда спуститься.

Алып спускаеся под Байтерек в подземное царство мертвых, оставляя Шалкуйрыка пастись на свежем воздухе.

Сцена восемнадцатая. Подземное царство мертвых. Бой Алыпа с Айдахаром

Попав в подземное царство мертвых, Алып увидел на самых верхних корнях Байтерека огромное орлиное гнездо. А в нем таких огромных птиц, которые на обычной земле не встречаются. Это были птенцы легендарной гигантской орлицы Самрук.

Вдруг откуда ни возьмись Айдахар – огромный хищный дракон, страж Подземного Царства Мертвых, пропускающий в него всех и не выпускающий никого – пополз прямо к гнезду с птенцами по одному из неохватных корней Мирового Дерева.

И тут оттута же, откуда прежде появился Алып, появилось сказачное крылатое существо. Это был Шалкуйрык. Шалкуйрык обрел свою сущность мифического Тулпара.

Алып вскочил на коня, выхватил свой семсер, разогнался на своем уже снежно-белом Шалкуйрыке и в прыжке отсек Айдахару могучий его хвост, в котором заключена была основная сила дракона. Спрыгнул тогда Айдахар на землю и помчались во всю прыть враги друг на друга. Ударились грудями конь и дракон. И опрокинулся конь, чуть не подмяв под собою Алыпа. Но Алып приземлился на обе ноги. Заветный семсер остался под конем. Алып снял с пояса шокпар небывалого размера с шипами в басах (головах) и, отбивая огненные струи калканом, приблизился к Айдахару и нанес ему по голове громоподобный удар шокпаром. Шипы от удара разлетелись в стороны как щепки, но и голова дракона раскололась надвое. Издало предсмертный рык чудовище, забилось в конвульсиях и изпустило дух. (Перед смертью Алып и Айдахар: Le duo hиroйque, героический дуэт)

Сцена девятнадцатая. Самрук

И тут наступила ночь – это птица Самрук принеслась из дальней дали к своему гнезду. Была она о двух головах – птичьей и человечьей, умеющей говорить.

Сложила орлица крылья и снова наступил день.

Показали ей птенцы Алыпа – своего спасителя. Увидела также Самрук и изуродованное тело Айдахара. Преисполнилась она тогда радостного ликования. Прыгала, беззаботно и весело, как и ее птенцы, от счастья забыв, что она гордая, взрослая и огромная птица (Pas de caractere, характерный танец).

А, нарадовавшись вволю, в знак благодарности выполнила желание Алыпа попасть на землю обетованную – Жидели Байсын. Но прежде Алып, достав свою волшебную палочку, ту, что выменял по наущению сала-кыдыра на юрты, ковры, сундуки с одеждой и украшениями, что достались ему после смерти родителей, и оживил ею своего друга и товарища коня Шалкуйрыка.

И подняла Самрук Алыпа и его коня на своих огромных крыльях выше срединной земли в царство самого хана срединных земель и вод – Йер-Су.

Так, нежданно-негаданно, избежал Алып самой страшной участи, из всех, которые только может ожидать смертный: он избежал темного угрюмого заточения в плену у самого нечистого из безбожных потусторонних созданий – Эрклига, хана Подземного Царства Мертвых.

Оставила ему свое самое маленькое перышко Самрук и посоветовала воспользоваться им, если придется туго. Достаточно лишь его сжечь – она и появится.

Сцена двадцатая. Ярость и воспоминания Эрклига.

Эрклиг в ярости: Алып избежал всех сетей и злокозней, расставляемых им и его черными слугами. (Эрклиг: Pas de caractere)

Некогда Эрклиг носил имя Еркелiклюбимец, "баловень" Кудая-Тенгри.

При создании мира Тенгри наделил его богоподобными свойствами, окружил его теплом и ласками, полным доверием. Он был лучшим из всех богосозданных пэри /ангелов/.

Он даже научился создавать живых существ, но все получались какие-то уродцы.

Но он возомнил из себя бога.

Он создал таких уродцев несметные полчища, заручился поддержкой всех тех, кто ненавидел бога за его лучезарность, избранность и доброту, кто боялся его силы, мудрости и справедливости. И пошел на Тенгри войной, надеясь свергнуть Кудая и править миром.

Тэнгри не наделял Еркелiка тем, чем был наделен сам – знанием прошлого, настоящего и будущего, так как ведал, что такое знание убьет его любимца.

Не наделял Кудай Еркелiка и лучезарностью, которая может осенять, но может и карать. Он ведал, что Еркелiк, замыслив недоброе, сжег бы себя раньше времени.

Все ведал и видел Тэнгри.

Он видел, каковы будут результаты собственного труда, потому что сам установил такой миропорядок.

И был спокоен и всемилостив, когда Еркелiк пришел со своей оравой. И предложил ему все лучшее, что только было на свете: тепло и любовь, ласку и заботу, почитание и доверие.

Отказался Еркелiк от всех благ ради гордыни – чувства своей исключительности, избранности, превосходства над окружающими – и направил на Тэнгри избранных им по черным их свойствам существ.

И поднял свой золотой посох Тэнгри и решительно испустил на черных существ сноп сияния божественного.

И полетели вниз на землю все, не исключая и самого Еркелiка. Кто не разбился, остался в услужении у Эрклига. Но все получили увечья и стали еще более уродливы, еще более завистливы и мстительны.

С тех пор черная зависть и предательство-вероломство идут рука об руку и погоняются гордыней.

И, если бы Кудай не сделал этого, то людям нечего было бы преодолевать. Стали бы беситься от жиру, как некогда Эрклиг, и мнить себя гениями, как некогда Эрклиг, а то и уподобляться богу, как некогда Эрклиг.

Искушения даны Кок-Тенгри земным существам, чтобы каждый делал выбор – оставаться чистым, добрым и светлым или стать нечистым, коварным, жадным, завистливым, злым.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КУДАЙ-ТЕНГРИ

ИНТРОДУКЦИЯ.

В райской земле Жидели Байсын: Тополя с золотыми листьями, златогривые волшебные кобылицы с жеребятами.

В Жидели Байсын он опять увидел свою Ай-Сулу. Потому что магическое зеркало, которое похитила у него злая албасты, вернула ему Самрук, сказав, что нашла его на вершине горы по блеску и принесла играться своим детям, но теперь они наигрались, а Алыпу оно нужнее.

В райской земле Жедели Байсын она снова обретает свой подлинный облик лучезарной золотокрылой прекрасноликой Пэри.

Шалкуйрык в Жидели Байсын превращается в Тулпара – легендарного крылатого коня.

Сцена двадцать первая. Йер-Су – хан Срединных Земель

ЙЕР-СУ (жер-су – "земля-вода") – сын Тенгри и Умай, Земной Владыка, следящий за исполнением людьми Воли и Законов Неба. Йер-Су сообщает Алыпу что, несмотря на все трудности, с которыми тот столкнулся, необходимы основные три испытания.

1. Найти то озеро, на дне которого лежит слиток золота. Достать со дна слиток и поднести хану.

2. Накормить всех жителей поднебесной.

3. Принести оживляющую жидкость или вещество.

Пэри возмущена (Pas de caractere, характерный танец)

Но отец непреклонен (Pas de caractere, характерный танец)

Алып разрешает их спор очень просто: тут де достает требуемый кусок золота, показывает на пустой волшебный котел, отдает Йер-Су оживляющую волшебную палочку.

Йер-Су, Пэри и Алып радуются тому, что все задания выполнены, а в целом – победе добра над злом.

Но вдруг Йер-Су опечалился. Он знает, что как только простой человек поцелует его дочь, та сразу же утеряет свои волшебные чары и свойства и превратится в обычную девушку.

Ай-Сулу утешает его, но ее желание стать обычной девушкой непреклонно. Она любит земного юношу Алыпа, ведь люди, как и всё остальное во Вселенной, созданы Великим их отцом Кудаем Хан-Тенгри. Она разделит земную судьбу своего избранника и род их будет благословенным.

Йер-Су благословляет их, печально целует дочь в лоб, гордо и радушно обнимает батыра и уходит по своим неотложным делам: наместнику Кудая на земле нет времени на праздный образ жизни. Следить за исполнением законов, сотворенных Всевышним Вечным Синим Небом – вот удел земного бога Йер-Су.

Сцена двадцать вторая. Обращение героев с молитвой и благодарностью к Небу-Кудаю Хан-Тенгри и к Умай.

Оставшись наедине, Алып и Пэри радуются своему счастью.

Алып обращает ладони к Вечному Синему Небу, благодаря Кудая за счастье, им дареное.

И Ай-Сулу возносит открытые лодони к небу.

И Небо открывается. Оттуда, сверху, исходит ослепительное сияние. Это Создатель Вселенной, Всемогущий и Вседержавный Бог Всего Сущего, Хан-Тенгри ниспосылает людям благодать божию. Сияющее Солнце и блестящая Луна – глаза Кудая. Огненный столб – это Золотой Посох Тенгри, поддерживающий небосвод в точке, называемой Полярная Звезда.

И Умай (Мать-Земля, жена Кудая Хан-Тенгри, покровительница плодоносносного и плодородного) ниспослала им семена и посадила на лоб Пэри полумесяц.

Так благословили новобрачных Вселенская Божественная чета Тенгри и Умай.

Алып и Ай-Сулу делают лодонями, очищенными божественной сиянием Кок-Тенгри, омовение лица.

АПОФЕОЗ:

Сцена двадцать третья. Обожествление

Все вокруг меркнет, кроме луча, величавое сияние которого постепенно распространяется на застывших Алыпа и Пэри, на всю сцену, на зал.

Зажглось все, что может излучать свет.

И, в сопровождении своих музыкальных тем, на сцену возвращаются все герои в обратном действию порядке.

 

На авансцену по очереди выходят, а потом отходят в сторону:

Иер-Су,

Эрклиг,

Самрук, птенцы и Айдахар,

Жалмауыз-Кемпир, Кара Дау, Жылбыска, Жезтырнак и Албасты

Ак-батыр и Шалкуйрык,

Су-пэри и Баксы (он же Кыдыр, он же Сал)

Отец и Мать Алыпа,

Ай-Сулу и Алып.

Сцена двадцать четвертая. Материнское благословение

Мать несет большой табақ /блюдо/ с конфетами и другими сладостями.

Мать и отец подходят к молодоженам и напутствуют их.

Все возносят открытые ладони Кудаю.

Затем Мать, в сопровождении Отца, исполняет свадебный обряд благословения шашу: идет по сцене к залу и разбрасывает сладости, сначала героям, а затем, выйдя на авансцену, зрителям.

Повсюду шум, смех, веселье, танцы (характерные, на своих местах), разноцветные всполохи, фейерверки.

Все берутся за руки и проходят на поклон на авансцену.

 

ЗАНАВЕС.

КОНЕЦ

24 июня 2011      Опубликовал: admin      Просмотров: 2774      

Другие статьи из этой рубрики

Г.Г. Пиков. О «кочевой цивилизации» и «кочевой империи». Статья вторая: «Кочевая империя»

В статье представлен анализ понятия "кочевая империя" и ряда ее признаков. Кроме того, автор делает попытку определить ее место не только в этнополитической, но и культурной истории Евразии. Кочевые империи рассматриваются как восточноазиатский феномен и признак наивысшего этапа развития кочевой цивилизации.

Н.Н. Мингулов. Национально-освободительное движение народов Синьцзяна как составная часть общекитайской резолюции (1944—1949 годы).

Вооруженное восстание против гоминдановского режима началось с выступления одной из подпольных групп, действовавших в Нилхинском уезде. Успешная вылазка этой группы послужила сигналом к вос­станию населения Нилхинского уезда. На борьбу поднялись окрестные казахи, вскоре в районе Арбун-сумуна восстали монголы, которых воз­главил бежавший из тюрьмы славный сын монгольского народа Фуча-афанди. К середине сентября 1944 г. в горах Нилхинского уезда уже действовали мелкие партизанские отряды, ядро которых составляли бед­нейшие слои кочевого населения. Руководство повстанческими силами возглавили преданные и сме­лые сыны народа: Акбар-батур, Фуча-афанди, Фатих, Гани, Тухти, Хамид и др. Вооружались партизаны чем попало и большей частью за счет тех богатых трофеев, которые они захватывали у противника. Так, только в одном бою было взято более 100 винтовок и свыше 10 тыс. патронов.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте