1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



© О.П. Коломиец

Омск, государственный университет

 ПОХИЩЕНИЕ И УВОД НЕВЕСТ У СИБИРСКИХ ТАТАР

Републикация с сайта: http://ethnography.omskreg.ru/page.php?id=305 Оригинал статьи - сборник "Культурология традиционных сообществ: Матер. Всероссийск. науч. конфер. молодых ученых / Отв. ред. М.Л. Бережнова. - Омск: ОмГПУ, 2002. - С. 67-70".

В конце XIX-начале ХХ в. у сибирских татар были распространены следующие формы бракосочетания: брак путем сватовства, брак путем похищения девушки, добровольный уход невесты к жениху, колыбельный сговор, а также браки по обычаям левирата и сорората [Томилов Н.А., 1988. - С. 93]. Наиболее частой формой был брак по сватовству, однако в данном сообщении речь пойдет, главным образом, о похищении и уводе невест у сибирских татар. В ходе этнографических экспедиций ОмГУ было собрано немало полевых материалов по данной проблеме.

Похищение (умыкание) предпринималось относительно редко. Мотивы умыкания были различны. Одним из самых распространенных являлась уверенность в безуспешности сватовства, в то время как невеста очень нравилась или брак с ней представлялся крайне желательным из престижных или материальных соображений. Более уважительным мотивом считалась месть за неудачное сватовство [Смирнова Я.С., Тер-Саркисянц А.Е., 1995. - С. 61-62]. Похищение производилось как с согласия невесты, так и без него (насильственное похищение) [Томилов Н.А.,1980. - С. 34]. В деревне Эбаргуль Усть-Ишимского района Омской области еще помнят о том, как парни из окрестных деревень воровали местных девушек. Под каким-нибудь веским предлогом их выманивали из дома, оборачивали в тулуп или одеяло и увозили.

Иногда родители жениха и невесты договаривались инсценировать похищение, чтобы не платить калыма и не готовить большого приданого. В этих случаях свадьбу обычно не проводили, избегая тем самым больших расходов, но, иногда, вместо нее устраивали небольшое застолье для близких родственников [Томилов Н.А., 1980. - С. 34].

В науке первоначально господствовало убеждение, что форма брака путем похищения была древнейшей, предшествовавшей договорной форме брака [Першиц А.И., 1982. - С. 122]. Это убеждение опиралось на многочисленные, хорошо известные исследователям факты свадебных антагонизмов в обряде, широкой распространенности браков умыканием наряду с браками по сватовству, известности этой формы брака у всех народов мира. В настоящее время в науке отказались от взгляда на похищение, как на древнейшую форму заключения брака. Во-первых, не было прочных доказательств того, что брак путем похищения преобладал над браком по сговору, во-вторых, этнографическая наука значительно продвинулась в объяснении свадебных антагонизмов [Першиц А.И., 1982. - С. 123; Першиц А.И., Смирнова Я.С., 1998. - С. 63]. Широкое распространение "воровской свадьбы" было связано с эпохой становления раннеклассовых обществ, с периодом далеко зашедшей социальной стратификации [Першиц А.И., 1998. - С. 63]. Преимущественно экономические мотивы толкали к похищению и на рубеже XIX-XX веков [Томилов Н.А., 1983. - С. 89].

Так, в деревне Юрт-Саусканы Тарского района Омской области жених из-за бедности не мог посвататься к полюбившейся девушке. Он выждал подходящий момент, когда в деревне шел праздник Ураза, и выкрал девушку. Отец невесты был очень разгневан и не отдал дочери приданого, собранного для свадьбы с зажиточным казанским татарином из города Тары. Но чаще всего стороны приходили к согласию.

Шире, чем умыкание, практиковался увод (убег). Если родители не соглашались с выбором сына или дочери, "ослушники" вступали в брак "убегом". Такие "беглые браки" были широко распространены в Западной Сибири уже в XVIII веке. "Невест женихи часто увозили тайно в Томск, где с ними вступали в брак по мусульманскому обычаю", - пишет, например, Н.Ф. Емельянов о нравах томских татар второй половины XVIII века [Миненко Н.А., 1987. - С. 145].

Причин для заключения брака убегом было несколько. Часто молодые люди долго встречались, но на сватовстве жениху отказывали из-за бедности и незнатности его семьи, невозможности уплаты необходимой суммы калыма. Отказ мог последовать и в случае нарушения очередности выдачи замуж сестер (если старшая дочь еще не выдана, жениха просили повременить со сватовством младшей). Брак убегом осуществлялся так: договорившись с женихом о женитьбе, девушка тайно убегала из дому. Девушка приходила в условленное место, а юноша отводил ее либо к своим родственникам или знакомым, либо сразу в дом своих родителей. Возвращавших из побега не выдавали замуж до пяти лет. Если побег удавался, его оформляли официально только через полгода или год, обычно после рождения ребенка. Калым тогда не платили, а никах проводили в доме жениха. Такая форма брака получила наибольшее распространение на рубеже XIX-XX веков, в связи с развитием капиталистических отношений, ростом имущественного расслоения в сибирской деревне [Томилов Н.А., 1983. - С. 88-89].

В 1930-60-ые годы ХХ века прослеживается новый всплеск браков убегом. Этот факт связан прежде всего с тяжелейшими условиями жизни в тот период. Разорение крестьянского хозяйства, вызванное коллективизацией, тяжелые последствия Великой Отечественной войны, - все это сделало непосильными для многих брачные платежи и свадебные траты, сопровождающие брак по сговору. Часто родители не хотели расставаться с детьми, так как могли лишиться рабочих рук. Были случаи, когда родители невесты, оскорбленные побегом дочери, не присутствовали на никах. Но в подавляющем большинстве случаев родители и дети мирились и дочери давали приданое, калым же не выплачивался.

В последние десятилетия, особенно в последние годы, описанные формы брака у сибирских татар встречаются крайне редко: заключению брака предшествует договоренность родителей жениха и невесты. Возродилась традиция проведения никах в доме невесты за несколько дней перед официальной церемонией заключения брака.

ЛИТЕРАТУРА
Миненко Н.А. О семье у татар Западной Сибири в ХVIII - первой половине XIX в. // Традиционные верования и быт народов Сибири. - Новосибирск, 1987. - С. 143-155.
Першиц А.И. Похищение невест: правило или исключение? // Советская этнография. - 1982. - №4 - С. 121-127.
Першиц А.И., Смирнова Л.С. Свадебные антагонизмы // Природа. - 1998. - № 5. - С. 61-69.
Смирнова Я.С., Тер-Саркисянц А.Е. Семья и семейный быт // Материалы к серии "Народы и культуры". Выпуск ХХVII. Народы Кавказа. - Книга 3. - Ч. 1: (Формирование, тип и структура). - М., 1995 - 270 с.
Томилов Н.А. Очерки этнографии тюркского населения Томского Приобья. - Томск, 1983. - 215 с.
Томилов Н.А., Карелина И.М. Свадебный обряд татар Среднего Прииртышья // Проблемы этнографии и социологии культуры. - Омск, 1988. - С. 93-95.

1 сентября 2008      Опубликовал: admin      Просмотров: 2627      

Другие статьи из этой рубрики

Хаджи-Мурат Илиуф. О происхождении тюркского слова "temir" - "железо"

Когда задумываешься о происхождении какого-либо слова, возникает желание не просто найти его производящую основу, т.е. номинативную единицу речи, предшествующую рассматриваемому слову-деривату, но и выяснить источник, восстановить предполагаемый архетип (первичную форму исходной лексемы), определить его этимон (исконное значение древнего корнеслова), проследить процесс семантического изменения, приведший к последовательному появлению лексических значений у ряда родственных слов. Иными словами, недостаточно просто осуществить этимологический анализ какой-то лексемы – установить происхождение конкретного слова, показать фонетические видоизменения, следует выяснить причины и условия возникновения новых значений, т.е. привести его этиологию. Рассмотрим дискурсивным путем, т.е. с помощью логических умозаключений причины появления в древнетюркском языке и ход развития двух лексем, обозначающих ныне наиболее распространенный вид металла – железо и во многих языках мира сплав меди с оловом – бронзу.

Н.Н. Мингулов. Национально-освободительное движение народов Синьцзяна как составная часть общекитайской резолюции (1944—1949 годы).

Вооруженное восстание против гоминдановского режима началось с выступления одной из подпольных групп, действовавших в Нилхинском уезде. Успешная вылазка этой группы послужила сигналом к вос­станию населения Нилхинского уезда. На борьбу поднялись окрестные казахи, вскоре в районе Арбун-сумуна восстали монголы, которых воз­главил бежавший из тюрьмы славный сын монгольского народа Фуча-афанди. К середине сентября 1944 г. в горах Нилхинского уезда уже действовали мелкие партизанские отряды, ядро которых составляли бед­нейшие слои кочевого населения. Руководство повстанческими силами возглавили преданные и сме­лые сыны народа: Акбар-батур, Фуча-афанди, Фатих, Гани, Тухти, Хамид и др. Вооружались партизаны чем попало и большей частью за счет тех богатых трофеев, которые они захватывали у противника. Так, только в одном бою было взято более 100 винтовок и свыше 10 тыс. патронов.

Д.М. Исхаков. термин "татаро-монголы/моноло-татары": понятие политическое или этническое? Опыт источникового и концептуального анализа

Несмотря на усиление в последние годы внимания исследователей к этническим аспектам процесса формирования на рубеже XII-XIII вв. Великиго Монгольского государства, одна из ключевых проблем этого периода, связанная с определением этнической принадлежности татарских и других, связанных с ними кланов, все еще остается дискуссионной. Настоящая статья посвящена анализу данной проблематики с целью выработки более однозначного понимания этнической ситуации в Центральной Азии периода становления там Еке Монгол Улуса. В итоге рассмотрения существующих в историографии подходов относительно этнической номенклатуры, применявшейся монгольскими и китайскими источниками по отношению к расселявшимся в этой зоне тюркским и монгольским группам, автор статьи склоняется к мнению о тюркской этнической принадлежности татар и некоторых других (найманы, меркиты), известных по источникам, кланов, с которыми в ходе формирования "народа монголов" столкнулся Чингиз-хан. При этом устанавливается историческая связь домонгольских татар с Кимакским и Уйгурским каганатами, в том числе выявляется их принадлежность к элитным - "царственным" слоям названных тюркских государств. А это, в свою очередь, позволяет выявить присутствие татарского со-ставного элемента у восточных кыпчаков-кимаков (йемеков), имевших тесные связи с последней династией хорезмшахов. Общий вывод, который следует из материала, подвергнутого детальному и комплексному изучению в поставленном ракурсе, сводится к тому, что необходимо новое понимание термина "монголо-татары", являющегося не навязанным китайскими чиновниками понятием, а содержательным поли- тонимом, маркирующим двусоставной - тюрко (татарско)-монгольский характер государствообразующего "народа" Великой Монгольской империи. В публикации также делается заявка на продолжение данной темы применительно к Улусу Джучи.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов