1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



© О.П. Коломиец

Омск, государственный университет

 ПОХИЩЕНИЕ И УВОД НЕВЕСТ У СИБИРСКИХ ТАТАР

Републикация с сайта: http://ethnography.omskreg.ru/page.php?id=305 Оригинал статьи - сборник "Культурология традиционных сообществ: Матер. Всероссийск. науч. конфер. молодых ученых / Отв. ред. М.Л. Бережнова. - Омск: ОмГПУ, 2002. - С. 67-70".

В конце XIX-начале ХХ в. у сибирских татар были распространены следующие формы бракосочетания: брак путем сватовства, брак путем похищения девушки, добровольный уход невесты к жениху, колыбельный сговор, а также браки по обычаям левирата и сорората [Томилов Н.А., 1988. - С. 93]. Наиболее частой формой был брак по сватовству, однако в данном сообщении речь пойдет, главным образом, о похищении и уводе невест у сибирских татар. В ходе этнографических экспедиций ОмГУ было собрано немало полевых материалов по данной проблеме.

Похищение (умыкание) предпринималось относительно редко. Мотивы умыкания были различны. Одним из самых распространенных являлась уверенность в безуспешности сватовства, в то время как невеста очень нравилась или брак с ней представлялся крайне желательным из престижных или материальных соображений. Более уважительным мотивом считалась месть за неудачное сватовство [Смирнова Я.С., Тер-Саркисянц А.Е., 1995. - С. 61-62]. Похищение производилось как с согласия невесты, так и без него (насильственное похищение) [Томилов Н.А.,1980. - С. 34]. В деревне Эбаргуль Усть-Ишимского района Омской области еще помнят о том, как парни из окрестных деревень воровали местных девушек. Под каким-нибудь веским предлогом их выманивали из дома, оборачивали в тулуп или одеяло и увозили.

Иногда родители жениха и невесты договаривались инсценировать похищение, чтобы не платить калыма и не готовить большого приданого. В этих случаях свадьбу обычно не проводили, избегая тем самым больших расходов, но, иногда, вместо нее устраивали небольшое застолье для близких родственников [Томилов Н.А., 1980. - С. 34].

В науке первоначально господствовало убеждение, что форма брака путем похищения была древнейшей, предшествовавшей договорной форме брака [Першиц А.И., 1982. - С. 122]. Это убеждение опиралось на многочисленные, хорошо известные исследователям факты свадебных антагонизмов в обряде, широкой распространенности браков умыканием наряду с браками по сватовству, известности этой формы брака у всех народов мира. В настоящее время в науке отказались от взгляда на похищение, как на древнейшую форму заключения брака. Во-первых, не было прочных доказательств того, что брак путем похищения преобладал над браком по сговору, во-вторых, этнографическая наука значительно продвинулась в объяснении свадебных антагонизмов [Першиц А.И., 1982. - С. 123; Першиц А.И., Смирнова Я.С., 1998. - С. 63]. Широкое распространение "воровской свадьбы" было связано с эпохой становления раннеклассовых обществ, с периодом далеко зашедшей социальной стратификации [Першиц А.И., 1998. - С. 63]. Преимущественно экономические мотивы толкали к похищению и на рубеже XIX-XX веков [Томилов Н.А., 1983. - С. 89].

Так, в деревне Юрт-Саусканы Тарского района Омской области жених из-за бедности не мог посвататься к полюбившейся девушке. Он выждал подходящий момент, когда в деревне шел праздник Ураза, и выкрал девушку. Отец невесты был очень разгневан и не отдал дочери приданого, собранного для свадьбы с зажиточным казанским татарином из города Тары. Но чаще всего стороны приходили к согласию.

Шире, чем умыкание, практиковался увод (убег). Если родители не соглашались с выбором сына или дочери, "ослушники" вступали в брак "убегом". Такие "беглые браки" были широко распространены в Западной Сибири уже в XVIII веке. "Невест женихи часто увозили тайно в Томск, где с ними вступали в брак по мусульманскому обычаю", - пишет, например, Н.Ф. Емельянов о нравах томских татар второй половины XVIII века [Миненко Н.А., 1987. - С. 145].

Причин для заключения брака убегом было несколько. Часто молодые люди долго встречались, но на сватовстве жениху отказывали из-за бедности и незнатности его семьи, невозможности уплаты необходимой суммы калыма. Отказ мог последовать и в случае нарушения очередности выдачи замуж сестер (если старшая дочь еще не выдана, жениха просили повременить со сватовством младшей). Брак убегом осуществлялся так: договорившись с женихом о женитьбе, девушка тайно убегала из дому. Девушка приходила в условленное место, а юноша отводил ее либо к своим родственникам или знакомым, либо сразу в дом своих родителей. Возвращавших из побега не выдавали замуж до пяти лет. Если побег удавался, его оформляли официально только через полгода или год, обычно после рождения ребенка. Калым тогда не платили, а никах проводили в доме жениха. Такая форма брака получила наибольшее распространение на рубеже XIX-XX веков, в связи с развитием капиталистических отношений, ростом имущественного расслоения в сибирской деревне [Томилов Н.А., 1983. - С. 88-89].

В 1930-60-ые годы ХХ века прослеживается новый всплеск браков убегом. Этот факт связан прежде всего с тяжелейшими условиями жизни в тот период. Разорение крестьянского хозяйства, вызванное коллективизацией, тяжелые последствия Великой Отечественной войны, - все это сделало непосильными для многих брачные платежи и свадебные траты, сопровождающие брак по сговору. Часто родители не хотели расставаться с детьми, так как могли лишиться рабочих рук. Были случаи, когда родители невесты, оскорбленные побегом дочери, не присутствовали на никах. Но в подавляющем большинстве случаев родители и дети мирились и дочери давали приданое, калым же не выплачивался.

В последние десятилетия, особенно в последние годы, описанные формы брака у сибирских татар встречаются крайне редко: заключению брака предшествует договоренность родителей жениха и невесты. Возродилась традиция проведения никах в доме невесты за несколько дней перед официальной церемонией заключения брака.

ЛИТЕРАТУРА
Миненко Н.А. О семье у татар Западной Сибири в ХVIII - первой половине XIX в. // Традиционные верования и быт народов Сибири. - Новосибирск, 1987. - С. 143-155.
Першиц А.И. Похищение невест: правило или исключение? // Советская этнография. - 1982. - №4 - С. 121-127.
Першиц А.И., Смирнова Л.С. Свадебные антагонизмы // Природа. - 1998. - № 5. - С. 61-69.
Смирнова Я.С., Тер-Саркисянц А.Е. Семья и семейный быт // Материалы к серии "Народы и культуры". Выпуск ХХVII. Народы Кавказа. - Книга 3. - Ч. 1: (Формирование, тип и структура). - М., 1995 - 270 с.
Томилов Н.А. Очерки этнографии тюркского населения Томского Приобья. - Томск, 1983. - 215 с.
Томилов Н.А., Карелина И.М. Свадебный обряд татар Среднего Прииртышья // Проблемы этнографии и социологии культуры. - Омск, 1988. - С. 93-95.

1 сентября 2008      Опубликовал: admin      Просмотров: 3117      

Другие статьи из этой рубрики

Александр Юрченко. Клятва на золоте: тюркский вклад в монгольскую дипломатию

Ритуал клятвы относится к культурным универсалиям. Видов клятв и вариантов их реализации ограниченное число. Клятва на золоте, как и большинство сюжетов, связанных с реалиями повседневной жизни в Монгольской империи, редко привлекает внимание исследователей. Остается неизвестным, каким образом монгольские ханы предоставляли гарантии безопасности иноземным правителям, требуя их прибытия на курултаи. Как создавалась атмосфера доверия, предшествовавшая непосредственной встрече высоких сторон? Широкие контакты, которые Монгольская империя навязывала сопредельным и зависимым от нее странам, как правило, имели целью создание военных союзов. То же самое относится к взаимоотношениям различных кланов Чингизидов. Во всех этих случаях использовалась клятва на золоте. В персидских источниках монгольского времени ритуал фигурирует под образным выражением "съесть золото" и, видимо, в силу известности содержание ритуала не раскрывается. Наша задача — раскрыть суть этого инструментария. История клятвы такова.

Ж. Сабитов Золотоордынский клан Бек-Суфи: история и вопросы генеалогии

История Золотоордынского клана Бек-суфи не являлась объектом пристального изучения: в основном дискутировалась генеалогия самого Бек-суфи. Первые статьи о Бек-Суфи появились в связи с обнаружением монет с его именем отчеканенных в Крыму в 822, 823,824 и 825 годах хиджры. Северова М.Б. в своей статье "Об имени золотоордынского хана на монетах Крыма 822 и 823 гг. хиджры (1419, 1420 гг. н.э.)" впервые отождествила монетного Бек-Суфи с Бек-суфи, сыном Бектута из Тука-Тимуридов. Северова подсчитала, что если считать, что Бек-Суфи сын Бектута сына Данишменда сына Баяна сына Тука-Тимура сына Джучи сына Чингисхана дожил до 823 года, то одно поколение в этом клане должно равняться 35 годам. Это предположение Северовой вызвало здоровую критику исследователей, которая все-таки не появилась в форме статьи.

Арабские путешественники на Великом шелковом пути (IX-X в.в.)

Возникновение ислама, а затем последовавшие арабские завоевания на Западе и на Востоке, привели к образованию арабского халифата. Однако завоевания продолжались на северо-востоке в первой четверти VIIIв., где были присоединены Мавераннахр и ряд других сопредельных областей.

Хаджи-Мурат Илиуф. Этимологическое исследование слов-интернационализмов тюркского происхождения

Взаимное общение представителей разных этносов, знакомство с новыми реалиями неизбежно приводят к обогащению лексического фонда их языков через заимствование новых слов. Некоторые предметы или понятия оказываются столь значительными, популярными либо становятся знакомыми по той или иной причине, что обозначающие их слова приобретают экспансивный характер. Они делаются широко распространенными за первоначальные пределы, т.е. известными у народов, территориально удаленных как друг от друга, так и от места обитания людей, в среде которых возникли такие лексемы. Подобные номинативные единицы языка в лингвистике принято называть словами-интернационализмами. В этом лексико-семантическом разряде определенное место занимают слова тюркского происхождения. К ним можно отнести географические названия (топонимы) и термины, историзмы, этнонимы, этнографизмы, экзотизмы, а также лексемы, давно усвоенные разными языками и утратившие свою "иностранность". Иными словами, последний класс заимствованных слов в сознании носителей того или иного языка, как правило, не имеет коннотацию, отображающую их иноязычное происхождение. Этимологические исследования единиц этой лексической группы позволяют в диахроническом аспекте осветить линии непосредственного и опосредствованного этнокультурного взаимовлияния. Критерием отбора предполагаемых тюркизмов, этимологический анализ которых осуществляется в данной статье, является их наличие в лексике отдельных народов Азии и Европы.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов