1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



Юрченко А. Г. Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография

11.§ 0.11. Торговец и поэт

По мнению К. И. Кунина, издавшего в 1940 г. перевод книги, "Марко Поло нигде не рассказывает, чем торговал он на Востоке, но это выдает его книга. Больше всего его интересуют драгоценности, ткани и пряности. Как раз эти товары играли особенно существенную роль в торговле Венеции с дальними странами"[74]. Несомненно, венецианских купцов интересовали и драгоценные камни и ткани и пряности, только причем  здесь Марко Поло, который двадцать семь лет провел не в Венеции, а в Китае? В отличие от К. И. Кунина, я исследовал тему пряностей у Марко и полагаю, что она носит скорее космографический характер, нежели практический. Таковы рассказы о пряностях, совершенно неизвестных в Европе (см. главу "Ботаническая разведка").

Торговые приключения знаменитого венецианца не дают покоя современным исследователям, заинтригованным размахом его путешествий. И то и другое, разумеется, мотивируется жаждой наживы. "Великие "неудачники" в коммерции — венецианец Марко Поло и тверской купец Афанасий Никитин — подолгу путешествовали по восточным странам, пользовались благами и услугами их жителей во многом благодаря скупке и перепродаже драгоценных камней"[75]. Вот так легко был раскрыт секрет Марко Поло.

В поэме "Гулистан" Саади (1184–1292) есть изящная новелла "О добродетели довольства малым", где поэт с легкой иронией описывает рассказы купца, утомленного солнцем. По мнению Саади, особого смысла в этих странствиях не было да и быть не могло. Весь мир для торговца лишь рынок, требующий рутинных забот о заключении сделок и передвижении товаров. Однако география торговли выглядит поразительно, поскольку включает такие страны как Китай, Индию, Египет, Византию, Туркестан и Йемен.

Что же вызвало ощущение скуки у поэта, назвавшего ночной рассказ собеседника бессвязной речью? Дело в том, что купец в силу своих занятий, посещал только морские порты и мало что мог поведать о достопримечательностях закрытых для него стран. Удивительные по протяженности странствия ни на йоту не раздвинули культурный горизонт торговца, и где бы он ни был, везде лишь занят куплей–продажей, до которой нет дела поэту. Парадокс ситуации в том, что собеседники не понимают друг друга, потому что говорят на разных языках. Торговец с нескрываемым чувством превосходства, за которым стоит реальный опыт и знание мировой торговли, рассказывает о своих замыслах, а поэту интересно было бы обсудить иные темы.

"Видел я одного купца, у которого было сто пятьдесят вьючных верблюдов, сорок рабов и слуг. Однажды ночью на острове Киш [в Персидском заливе] повел он меня в свою лавку и всю ночь без отдыха говорил бессвязные речи: „В Туркестане у меня есть такой-то склад, а в Хиндустане этакий товар; вот это купчая крепость на такую-то землю, за такую-то вещь такой-то заклад …" То говорил он: „Собираюсь я в Александрию, там приятный климат!" — то говорил: „Нет, не поеду, ведь Магрибское море неспокойно! О Са‘ди, мне предстоит одно путешествие, если осуществиться оно, то весь остаток жизни проведу я в каком-нибудь спокойном углу!". „Какое же это путешествие?" — спросил я. Сказал: „Хочу я повезти в Китай персидскую серу, слышал я, там на нее огромные цены, а оттуда повезу китайский фарфор в Рум, румийский шелк — в Индию, индийскую сталь — в Халаб, халабское стекло — в Йемен, а йеменские ткани в Фарс. После этого оставлю я торговлю и буду только сидеть в своей лавке!". Скажу без преувеличений, сколько он нес подобной чепухи, что под конец не осталось у него силы говорить" (Са'ди. Гулистан, с. 133–134).

Если бы Марко Поло был бы купцом, то литератору Рустичелло пришлось бы выслушать подобный же рассказ. Смею думать, что таких рассказчиков в Венеции и Генуе была тьма, но их торговые сделки привлекали внимание только нотариусов.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13  Вперед
17 сентября 2009      Автор: admin      Просмотров: 38591      

Другие статьи из этой рубрики

Реконструкции Л.А. Боброва: Тяжеловооруженные воины Средней Азии и сопредельных территорий XVI – XVII вв.

ТЯЖЕЛОВООРУЖЕННЫЕ ВОИНЫ СРЕДНЕЙ АЗИИ И СОПРЕДЕЛЬНЫХ ТЕРРИТОРИЙ XVI – XVII ВВ. Реконструкции выполнены по материалам российских и зарубежных музеев и данным среднеазиатской иконографии. Автор реконструкций: Л.А. Бобров.

А.В. Соломин. Происхождение тунгусского князя Гантимура по данным ономастики.

Одним из основных вопросов этнической истории Восточного Забайкалья и истории русско-китайских отношений остаётся вопрос происхождения князя Гантимура – ключевой фигуры в региональных событиях XVII века. Во всех российских официальных документах вплоть до советского времени князь и его потомки именуются конными тунгусами, т.е. эвенками. Более того, тунгусами было названо всё подвластное Гантимуру население: эвенкийское племя нелюдов и многочисленные роды пашенных дауров Верхнего Амура

Ж. Сабитов Золотоордынский клан Бек-Суфи: история и вопросы генеалогии

История Золотоордынского клана Бек-суфи не являлась объектом пристального изучения: в основном дискутировалась генеалогия самого Бек-суфи. Первые статьи о Бек-Суфи появились в связи с обнаружением монет с его именем отчеканенных в Крыму в 822, 823,824 и 825 годах хиджры. Северова М.Б. в своей статье "Об имени золотоордынского хана на монетах Крыма 822 и 823 гг. хиджры (1419, 1420 гг. н.э.)" впервые отождествила монетного Бек-Суфи с Бек-суфи, сыном Бектута из Тука-Тимуридов. Северова подсчитала, что если считать, что Бек-Суфи сын Бектута сына Данишменда сына Баяна сына Тука-Тимура сына Джучи сына Чингисхана дожил до 823 года, то одно поколение в этом клане должно равняться 35 годам. Это предположение Северовой вызвало здоровую критику исследователей, которая все-таки не появилась в форме статьи.

Заур Гасанов. От шаманистической мифологии до тюркского эпоса Кёроглы (и мифа о происхождении скифов от Геракла)

При исследовании различных версий эпоса "Кёроглы" нам удалось обнаружить параллели между сюжетом эпоса и мифом о "происхождении скифов от Геракла". Хотелось бы отметить, что мы не привлекали к исследованию образа скифского Геракла греческие мифы о Геракле. Хотя миф о происхождении скифов от Геракла был рассказан Геродоту эллинами, проживающими в Северном Причерноморье у нас есть все основания полагать что данный миф относится к киммерийско-скифской мифологии, поскольку, во первых данный миф прослеживается в греческих источниках лишь в связи с упоминаниями о скифах. Во вторых, сюжет о поясе Геракла с висящей на застежке золотой чаше находит свое археологическое подтверждение в скифском кургане Аржан 2.[
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов