1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



Юрченко А. Г. Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография

11.§ 0.11. Торговец и поэт

По мнению К. И. Кунина, издавшего в 1940 г. перевод книги, "Марко Поло нигде не рассказывает, чем торговал он на Востоке, но это выдает его книга. Больше всего его интересуют драгоценности, ткани и пряности. Как раз эти товары играли особенно существенную роль в торговле Венеции с дальними странами"[74]. Несомненно, венецианских купцов интересовали и драгоценные камни и ткани и пряности, только причем  здесь Марко Поло, который двадцать семь лет провел не в Венеции, а в Китае? В отличие от К. И. Кунина, я исследовал тему пряностей у Марко и полагаю, что она носит скорее космографический характер, нежели практический. Таковы рассказы о пряностях, совершенно неизвестных в Европе (см. главу "Ботаническая разведка").

Торговые приключения знаменитого венецианца не дают покоя современным исследователям, заинтригованным размахом его путешествий. И то и другое, разумеется, мотивируется жаждой наживы. "Великие "неудачники" в коммерции — венецианец Марко Поло и тверской купец Афанасий Никитин — подолгу путешествовали по восточным странам, пользовались благами и услугами их жителей во многом благодаря скупке и перепродаже драгоценных камней"[75]. Вот так легко был раскрыт секрет Марко Поло.

В поэме "Гулистан" Саади (1184–1292) есть изящная новелла "О добродетели довольства малым", где поэт с легкой иронией описывает рассказы купца, утомленного солнцем. По мнению Саади, особого смысла в этих странствиях не было да и быть не могло. Весь мир для торговца лишь рынок, требующий рутинных забот о заключении сделок и передвижении товаров. Однако география торговли выглядит поразительно, поскольку включает такие страны как Китай, Индию, Египет, Византию, Туркестан и Йемен.

Что же вызвало ощущение скуки у поэта, назвавшего ночной рассказ собеседника бессвязной речью? Дело в том, что купец в силу своих занятий, посещал только морские порты и мало что мог поведать о достопримечательностях закрытых для него стран. Удивительные по протяженности странствия ни на йоту не раздвинули культурный горизонт торговца, и где бы он ни был, везде лишь занят куплей–продажей, до которой нет дела поэту. Парадокс ситуации в том, что собеседники не понимают друг друга, потому что говорят на разных языках. Торговец с нескрываемым чувством превосходства, за которым стоит реальный опыт и знание мировой торговли, рассказывает о своих замыслах, а поэту интересно было бы обсудить иные темы.

"Видел я одного купца, у которого было сто пятьдесят вьючных верблюдов, сорок рабов и слуг. Однажды ночью на острове Киш [в Персидском заливе] повел он меня в свою лавку и всю ночь без отдыха говорил бессвязные речи: „В Туркестане у меня есть такой-то склад, а в Хиндустане этакий товар; вот это купчая крепость на такую-то землю, за такую-то вещь такой-то заклад …" То говорил он: „Собираюсь я в Александрию, там приятный климат!" — то говорил: „Нет, не поеду, ведь Магрибское море неспокойно! О Са‘ди, мне предстоит одно путешествие, если осуществиться оно, то весь остаток жизни проведу я в каком-нибудь спокойном углу!". „Какое же это путешествие?" — спросил я. Сказал: „Хочу я повезти в Китай персидскую серу, слышал я, там на нее огромные цены, а оттуда повезу китайский фарфор в Рум, румийский шелк — в Индию, индийскую сталь — в Халаб, халабское стекло — в Йемен, а йеменские ткани в Фарс. После этого оставлю я торговлю и буду только сидеть в своей лавке!". Скажу без преувеличений, сколько он нес подобной чепухи, что под конец не осталось у него силы говорить" (Са'ди. Гулистан, с. 133–134).

Если бы Марко Поло был бы купцом, то литератору Рустичелло пришлось бы выслушать подобный же рассказ. Смею думать, что таких рассказчиков в Венеции и Генуе была тьма, но их торговые сделки привлекали внимание только нотариусов.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13  Вперед
17 сентября 2009      Автор: admin      Просмотров: 33342      

Другие статьи из этой рубрики

А.К. Кушкумбаев. К вопросу об осадном искусстве монгольской эпохи

Также как и сам феномен "номадизма" (особый способ адаптации человека к окружающей среде, специфический социальный и политический строй, неповторимая духовная культура и т.д.), военное дело кочевников Евразии всегда являлась особой темой всемирной военной истории, т.к. оригинальный вклад кочевых народов в развитие военного искусства был несомненен и значителен. Как отмечает российский исследователь Р.П. Храпачевский "до монголов кочевники крайне редко захватывали защищенные города оседлых народов" и заслуга монголов заключается в том, что они при взятии укреплений действовали системно и поэтапно, и процесс овладения осадными технологиями занял у них где-то 10 лет (1205-1215 гг.).

Киселева М.В. Элита печенегов на международной арене (военная, дипломатическая функции)

Описание ключевых для печенегов структур власти приводилось в привычных каждому средневековому автору понятиях: "князь" (рус. летописи), "старейшина" (архиепископ Бруно), "архонт", "начальник" (византийские хроники). Очевидно, что все эти определения носили общий характер и были применимы к любому представителю печенежской знати. Имелись ли на самом деле функциональные различия между входившими в состав данной кочевой элиты социальными группами, и какие изменения она претерпела за период своего пребывания в Северном Причерноморье и будет целью нашего исследования.

"Жизнеописание Цзинь Миди". Отрывок из сочинения "Ханьшу". Цзюань 68. Авторский перевод Игоря Сабирова.

Цзинь Миди, дворцовое имя которого было Вэншу, сначала был наследником сюннуского правителя Сюту. Во время годов под девизом правления Юаньшоу (122-118) командующий легкой кавалерией Хо Цюйбин атаковал территорию правого крыла сюнну, отрубив множество голов хусцев и захватив статую золотого человека, посвященного Небу, который почитался правителем Сюту. В это лето (121) командующий легкой кавалерией еще раз выступил от Цзюйяня и напал на район гор Цилянь, захватив и убив множество врагов.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов