1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 


Юрченко А. Г. Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография

9.§ 0.9. Две карьеры

Христианин Ай-сюэ после десятилетий верной службы монголам занял место среди первых сановников империи, став приближенным советником нескольких великих ханов. Если сравнить две фигуры — Марко Поло и Ай-сюэ — то обнаружится парадоксальное обстоятельство. Относительно Марко Поло мы точно не знаем, какую карьеру он сделал, находясь на службе у Хубилая, зато знаем его мысли и представления об империи великого хана. С официальной биографией Ай-сюэ ситуация выглядит строго обратно: его карьера подробно освещена в китайских источниках, но мы не знаем, что думал советник Хубилая о своем господине и что он думал о положении дел в империи. Если бы каким-то невероятным образом Ай-сюэ, подобно Марко Поло, вернулся бы в Европу и поведал хотя бы часть секретов великого хана, то звезда Марко Поло, несомненно бы поблекла. Но в том-то и заключается исторический парадокс: те, кто занимался реальной политикой, не пишут книг; они надежно хранят доверенные им тайны.

Переходя на язык социальной психологии, отмечу, что мы (наблюдатели за наблюдателями) имеем экстравертированную фигуру Марко Поло и интровертированную фигуру Ай-сюэ. Сегодня они воспринимаются как абсолютно открытый и закрытый персонажи, поскольку Ай-сюэ не оставил после себя авторского текста. Иными словами, мы никогда не получим ту важную информацию, которой владел Ай-сюэ. В нашем распоряжении есть лишь фасад, внешний каркас, а что скрыто внутри, мы не знаем.

В таком случае возникает вопрос, что даст знакомство с официальной биографией Ай-сюэ? Несколько деталей для построения внешней картины империи Хубилая? Разумеется, да. Однако не все так просто. Например, в надгробной стеле Ай-сюэ есть любопытные сведения о плачевном состоянии обитателей южного предместья имперской столицы; в идеальной картине столицы, нарисованной Марко Поло, таких сведений нет. Иными словами, даже отредактированная официальная биография важного имперского чиновника, решавшего проблемные вопросы, дает прорыв к реальности.

Биографии Ай-сюэ посвящено исчерпывающее исследование китаиста С. В. Дмитриева[65], откуда я и заимствовал следующие интересные подробности. Этническое происхождение нашего героя неизвестно. В свое время В. В. Бартольд высказал предположение, что Ай-сюэ можно отождествить с другим таинственным персонажем эпохи, известным под именем пизанца Изола. С. В. Дмитриев нашел дополнительные аргументы в пользу этой гипотезы. Согласно этой версии, в 1300 г. Изол играл важную роль в подготовке совместной военной акции ильханов и христианских держав Европы против мамлюкского Египта. Изол был официальным представителем Газана в Европе. Булла от 20 сентября 1300 г. называет его vicarius Sirie ac Terre Sancte a Casano imperatore Tartarorum, ut asserit, institutus. Изол мог быть назначен губернатором земель, которые предполагалось отдать европейцам, если те придут на помощь монголам.

С. В. Дмитриев пишет, что имя Изола из Пизы впервые упоминается в европейских документах в 1289 г. — папа Николай IV (1288–1292) адресует ему одно из писем, которые должен был взять с собой Иоанн де Монтекорвино, отправлявшийся на Восток[66]. Н. В. Пигулевская ссылается на публикацию латинского перевода письма ильхана Аргуна, где фигурирует Иза-толмач (Ase Terciman, посольство имело место в 1285 г.), причем Иза возглавлял посольство [67]. Я. М. Свет принимает Йоло из Пизы за папского агента в Тебризе[68], что является недоразумением. Новейшее исследование по этой теме принадлежит корейскому историку Kim Ho Dong, который настаивает на тождестве Ай-сюэ с пизанцем Изолом [69].

Из текста надгробной стелы Ай-сюэ известно, что он умер в 1308 г., на восемьдесят втором году жизни, а поступил на службу при дворе еще во времена правления Гуюка, имея, следовательно, около двадцати лет от роду, и всю свою жизнь был верным слугой Чингизидов. Его мудрость и познания в наречиях, астрономии и особенно в медицине "западных краев" позволили ему стать приближенным великого хана Хубилая.

В 1263 г. Ай-сюэ возглавил Си-юй и-яо сы ("Управление медицины и лекарств Западных краев") и Си-юй син-ли сы ("Управление астрономии Западных краев"). Но в списке государственных учреждений "Юань ши", как пишет С. В. Дмитриев, данные учреждения не упоминаются — возможно, это были всего лишь несколько сэ-му-жэней — императорских лекарей и звездочетов при Хубилае, а "управлениями" их назвали биографы Ай-сюэ, чтобы поднять его статус. Так или иначе, восхождение Ай-сюэ по служебной лестнице началось именно благодаря его познаниям в медицине. В биографии Ай-сюэ в "Юань ши" сказано: "В четвертый год [эры правления] Чжун-тун[70] [Ай-сюэ] приказали ведать делами двух управлений: Астрономии и Медицины Западных краев, затем [они] были реорганизованы в Гуан-хуэй сы, и ему было приказано возглавить [это управление]"[71].

Из текста надгробной стелы известно также, что Ай-сюэ в секретных архивах дворца изучал гороскопы монгольских императоров. От него ожидали прогноз о судьбе правителя и самой империи.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13  Вперед
17 сентября 2009      Автор: admin      Просмотров: 38593      

Другие статьи из этой рубрики

Александр Юрченко. Клятва на золоте: тюркский вклад в монгольскую дипломатию

Ритуал клятвы относится к культурным универсалиям. Видов клятв и вариантов их реализации ограниченное число. Клятва на золоте, как и большинство сюжетов, связанных с реалиями повседневной жизни в Монгольской империи, редко привлекает внимание исследователей. Остается неизвестным, каким образом монгольские ханы предоставляли гарантии безопасности иноземным правителям, требуя их прибытия на курултаи. Как создавалась атмосфера доверия, предшествовавшая непосредственной встрече высоких сторон? Широкие контакты, которые Монгольская империя навязывала сопредельным и зависимым от нее странам, как правило, имели целью создание военных союзов. То же самое относится к взаимоотношениям различных кланов Чингизидов. Во всех этих случаях использовалась клятва на золоте. В персидских источниках монгольского времени ритуал фигурирует под образным выражением "съесть золото" и, видимо, в силу известности содержание ритуала не раскрывается. Наша задача — раскрыть суть этого инструментария. История клятвы такова.

Батыров У.Ф., Собянин А.Д. Неизвестная история очень известного народа

Речь пойдёт об одном из крупнейших народов Евразии – булгарах (волжских татарах). От Волги и Камы до Дуная простиралась в VII веке Великая Болгария. После ее падения дунайские болгары потеряли древнеболгарский язык (тюркский) и заговорили на славянском – современном болгарском языке. На Волге и Урале они сохранили язык, но потеряли свое название.

Г.Г. Пиков. О «кочевой цивилизации» и «кочевой империи». Статья вторая: «Кочевая империя»

В статье представлен анализ понятия "кочевая империя" и ряда ее признаков. Кроме того, автор делает попытку определить ее место не только в этнополитической, но и культурной истории Евразии. Кочевые империи рассматриваются как восточноазиатский феномен и признак наивысшего этапа развития кочевой цивилизации.

Г.Г. Пиков. Памяти хана Кучлука (из истории становления Монгольской империи)

Одним из этих персонажей стал хан Кучлук, с именем которого до сих пор употребляются такие эпитеты, как "бездарный", "злокозненный", "злодей", "авантюрист", "узурпатор", "враг Ислама" и т. п. Считается до сих пор, что "этот дикий потомок алтайских кочевников не обладал ни единым качеством, сколь-либо полезным для управления тюрками, в значительной мере уже оседлыми". Если учесть, что самому Кучлуку так и не было дано ни единой возможности высказаться в свою защиту (нет ни одного сочинения, где бы он рассматривался как фигура положительная), то все обвинения в его адрес можно рассматривать как результат очень мощной пропагандистской кампании, проведенной против него фактически объединенными силами монгольских и мусульманских историков XIII в. и доверия к этим оценкам, существовавшего на протяжении последующих столетий как в Азии, так и в Европе. В данной статье и делается попытка рассмотреть место мятежного хана в сложнейшей истории становления мощной монгольской империи, не уходя в другую крайность – идеализацию личности Кучлука.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов