Статьи
 

Б. X. Кармышева

Очерки этнической истории южных райнов Таджикистана и Узбекистана (по этнографическим данным)

Оригинал // М.: Наука, 1976. С. 179-186

179. Барласы были наиболее многочисленным и широко рас-селенным тюркским племенем. Их племенное название известно со времени Чингисхана: предводитель одной из 4 тысяч коренного монгольского войска, выделенного Чингисханом своему сыну Чагатаю, был из этого племени [289, 257]. А. Ю. Якубовский, как и В. В. Бартольд, не сомневался в том, что барласы (как и джалаиры, входившие в состав этих 4 тыс.) были монголами. Он писал, что "в 30-х и 40-х годах XIII в. это (барласы и джалаиры. — Б. К.) действительно были монголы, однако в 60—70-х годах XIV в. ни джалаиры, ни барласы таковыми уже не являлись. Даже наиболее привилегированные воины Тимура из чагатаев, носившие косы (что было не свойственно тюркскому населению), говорили уже только по-тюркски" [378, 10]. В предисловии к первому изданию "Истории народов Узбекистана", где А. Ю. Якубовский повторяет ту же мысль, в примечании редакции указывается, что вопрос о монгольском происхождении барласов и джалаиров является спорным и в науке еще не разрешен [341, 11]. Что послужило основанием для такого замечания, я не знаю, ибо до сих пор нет ни специальных исследований, ни более обоснованного высказывания, дающих основание оспаривать монгольское происхождение барласов. Л. Ю. Якубовский, вероятно, опирался прежде всего на Рашид-ад-дина, который неоднократно говорит о принадлежности последних к монголам [288, 78, 184; 289, 29, 269]. Джалаиры же, как теперь установлено исследованиями Ю. А. Зуева, действительно были не монголами, а тюрками [132, 178—185]. Говоря о барласах XV в., А. Ю. Якубовский вполне справедливо подчеркивает, что они были "потомками не только монголов, но и того тюркского населения, которое жило до прихода барласов в Кашкадарьинском районе" [378, 10].

180. Барласы поселились в долине Кашкадарьи в первой половине XIV в., и эта область стала их уделом [51, 33, 34]. Расселение их по другим местностям началось во времена Тимура, так как его соплеменники были надежной опорой завоевателя не только в начале его карьеры, но "верно служили ему до конца его жизни" [51, 41] и поэтому, несомненно, входили в состав чагатаев — основной военной силы его империи [Только один раз (в 1959 г.) я слышала название чагатай в приложении к барласам: жителей кишлака Барлас, расположенного в ущелье Тарагай (см. ниже), называли чагатай барласами]. И. П. Магидович высказал мнение, с которым нельзя не согласиться, что барласы были вытеснены из своего удела кенегесами во время узбекского завоевания, т.е. в начале XVI в. [228, 200]. Несомненно, именно в то время часть барласов попала в Хисар и долину Сурхана. Однако и в предшествующий период они в большом числе жили в областях как правобережья, так и левобережья Амударьи. Известно весьма привилегированное положение барласских эмиров в государстве Тимурида Султана Хусейна [298, 204, 205; 62, 138]. Известно также, что много барласов ушло вместе с Бабуром в Индию [129, 232—236 и сл.; 30, 317]. В силу привилегированного положения в государстве Тимура и Тимуридов племя это, бесспорно, разрослось за счет иноплеменных включений. Однако к началу XX в. барласов было сравнительно немного. Отдельные группы барласов представляли собой остатки этого некогда многочисленного племени; основная же их часть растворилась среди оседлого населения Мавераннахра, Хорасана (включая современный Афганистан), Северо-Западной Индии (включая Пакистан) и Восточного Туркестана.

В Бухарском ханстве часть барласов продолжала вести полукочевую жизнь и сохраняла свое племенное имя, а также традиции единства. Это выражалось в предпочтении внутриплеменных браков, помощи соплеменнику в выплате виры за кровь, а также в воспоминаниях о существовании своего рода пароля, произнося который барлас мог подтвердить свою принадлежность к племени. Традиционный ответ барласов был записан мною в 1957 г. в кишлаке Ташкалак Китабского района Кашкадарьинской области:

Хон тогаи баллос
Мардикорга бормас. 
Улушим яммаш.
Ултиришим дангаль*.

Барлас—ханский дядя (по матери).
Он не ходит на мардикорство**.
Моя доля — подвздошная кость***,
Мой способ сидения — друг против друга.

* Не указывает ли слово "дангаль" в данном случае на то, что барласы во время приемов сидели напротив правителя? Л. Будагов дает следующий перевод этому слову: "общество", "собрание людей, сидящих друг против друга" [73, 568], "заседание". У киргизов денгел тушунда означает "как раз напротив" [372, 192].
** Мардикор — в данном случае особая повинность по очистке оросительных систем, ремонту бекских крепостей, исправлению дорог и другим работам [см. 301, 6; 173, 114]
*** У казахов принято угощать гостей вареным мясом специально заре-занного для них барана, причем подвздошную кость (верхняя часть таза) — жамбас — подают второму по уважению гостю, первому подается голова [91, 80]. Среди узбеков обычай подавать гостю голову барана сохранялся только среди поздних племен, да и то преимущественно в районах, прилегающих к Казахстану. Тюрки и оседлая часть узбеков голову и ножки съедали только в кругу своей семьи. По данным К. Шаниязова, у карлуков и кипчаков самым почетным считались голени задних ног барана, а также грудинка и ребра [366, 107].

181. Другой вариант:

Хон тогаи баллос
Мардикорга бормас,
Бури йемас,
Закот бермас.
Юриши джангаль,
Ултириши дангаль.

Ханский дядя барлас
Не ходит на мардикорство.
[Его] не ест волк.
Не уплачивает [он] закет,
Он бродит по зарослям*,
Способ его сидения — друг против друга**.

* В Восточной Бухаре зимовки барласов располагались преимущественно в тугаях Гиссарской долины.
** Аналогичная формула зафиксирована у карлуков низовьев Кашка-дарьи. Как сообщает К. Шаниязов, в ответ на традиционный вопрос при встречах незнакомых людей: "Откуда ты? Кто ты родом?" — карлуки должны были произнести следующую формулу:

Атим кулон. 
Камчим илон. 
Утиришим чорбагиш, 
Еймишим пичча билан туш. 
Асли элим сурасанг. 
Чиигизхонли калликман. 

Конь мой подобен кулану,
Нагайка моя, как змея
Сижу и. положив под себя ногу,
Ем я грудинку и край.
Если спросишь, откуда я родом.
То скажу, что я карлук страны Чингисхана.

[367, стр. 41]. 

Народные предания и представления позволяют следующим образом прокомментировать приведенную формулу.

Ни барласы, ни другие группы местного населения не причисляли Тимура к барласам — считается, что барласом был его дядя по матери (тога), причем не родной ее брат, а наз-ваный [У меня имеется всего одна запись, утверждающая принадлежность Тимура к барласам. Она сделана в кишлаке Барлас, расположенном в ущелье, носящем имя отца Тимура — Тарагай и считающемся родиной последнего. Ущелье это находится к западу от перевала Тахтакарача, на пути из Самарканда в Шахриcябз], при этом ссылаются на рукописную книгу "Тимур-наме", которую мне не приходилось видеть. Рассказывают, что однажды, когда мать Тимура ехала по шахрисябзской степи, на нее напали враги, убили ее спутников, ей же удалось спастись, спрятавшись в колодец. Некий эмир Шауки барлас спас се, достал из колодца, а затем удочерил. У этого эмира был сын, который, как названый брат матери Тимура, приходился последнему тога. Существует также представление о том, что Тимур был не сыном, а внуком Тарагая (сыном его дочери).

182. Как известно, главой племени барлас и, как пишет В. В. Бартольд, "князем Кеша" (нынешнего Шахрисябза) был не отец Тимура — Тарагай, а другой представитель барласов — Хаджи. Кем он приходился Тимуру и кто была по происхождению мать Тимура — Текина-Хатун, источники ничего определенного не сообщают [51, 38—40]. Р. Н. Набиев на основании стиха из "Бахр-ал-асрар" Махмуда бен Вали высказал предположение о том, что эмир Хаджи был дядей Тимура [245, 33]. Однако, по мнению М. Е. Массона, это место "Бахр-ал-асрар", "очевидно, следует понимать в переносном смысле, поскольку прямой старший родственник Хаджи-барласа происходил, согласно Хондемиру, от сына Карачара, по имени Тангу-мангу, а предком Тимура был другой сын Карачара, по имени Анджиль" [219, 23; 51, 39].

Учитывая все это, можно предположить, что народные предания под дядей Тимура подразумевают Хаджи-барласа.

Как гласит предание, дядя Тимура прославился в народе тем, что просил своего племянника освободить родное ему племя от повинности выставлять мардикоров. Тимур не удовлетворил просьбу дяди и казнил его, живым закопав в землю. Но потом Тимур все же даровал барласам освобождение от повинностей. Таким образом, по представлению моих собеседников, дядя Тимура своей кровью выкупил для них освобождение от повинности выставлять люден на общественные и казенные работы. Вот почему о барласах говорили "мардикорга бормас". Барласы будто бы действительно были освобождены от этой повинности. Как рассказывал мне в 1955 г. старый узбек-барлас Батыр-баба из кишлака Орта Корук Сариасийского района, никто не мог гнать барласов на мардикорство, а сами барласы участие в этих работах считали для себя постыдным.

Было бы интересно проверить по письменным историческим источникам, пользовались ли при Тимуре и Тимуридах опреде-ленными привилегиями наряду с барласской знатью и рядовые представители этого племени [Думается, что привилегии, предоставленные Тимуром чагатаям, о которых мы узнаем из дневника Клавихо, в равной мере относились и к барласам, ибо последние, как отмечалось, входили в их coстав [177, 220, 221]], и если да, то сохраняли ли они эти привилегии и при узбекских династиях.

Как понять третью строку первого варианта приведенного стихотворного определения барласов?
Как известно, у полукочевых узбеков, как и у казахов, су-ществовал обычай, согласно которому представитель того или иного племени имел традиционное право на определенную часть туши забитого для гостей барана. Барласы, как видно, имели право на подвздошную кость — ямбаш (барласы произносят яммаш), которая подавалась уважаемому гостю, как это было принято у киргизов [372, 225] [К. К. Юдахин дает два значения слова джамбаш — подвздошная кость с мясом и бедро (как часть туши)] и казахов [107, 8] [Н. И. Гродеков переводит это слово как "бок"; лишь это значение дано в узбекско-русском словаре [344, 144]].

183. По поводу последней строки разбираемого определения могу сказать лишь то что, судя по карлукскому и барласскому материалам, по-видимому, каждое племя во время приемов, устраиваемых ханом, согласно дворцовому этикету, имело не только строго определенное место относительно трона правителя [52, 389—399], но и предписанный ему способ сидения. Это напоминает этикет мужских увеселительных сборищ, сохранившихся до наших дней. По обычаю, в подражание этикету дворцовых приемов строго следят, чтобы не нарушался почтительный способ сидения, поджав ноги [313, 155—205].

Потомки барласов Хисара хорошо помнят, что их предки перебрались из Шахрисябза. Они называют разные даты переселения, в том числе и такую, как 500 лет назад, и говорят о вытеснении своих предков узбекскими племенами, водворившимися в Мавераннахре в конце XV в. Иногда в качестве первоначальной родины называют Самарканд.

Барласы Шахрисябзского оазиса и примыкающих к нему районов Самаркандской области, наоборот, считают, что их недавние предки (прадеды современных стариков) после длительного пребывания в Хисаре вернулись в исконные места своего обитания. Так, в кишлаке Юкары-Тарагай существует предание, что жители ущелья после смерти Тарагая покинули эти места и переселились в Хисар. Ущелье Тарагай покрылось зарослями, так как узбеки, любившие открытые места, не стали там селиться. Вновь на Тарагае барласы появились якобы только в начале XIX в. Поселились же они в этом ущелье не потому, что здесь была земля их предков, а потому, что все удобные как для кочевания, так и для возделывания земли были уже заняты узбеками кенегесских родов — киянны и чиют. Не исключена возможность, что переселение барласов из Хисара в Шахрисябз и Самарканд было связано с насильственным возвращением из Хисара на прежние места обитания 20 тыс. семей при Мухаммеде Рахиме мангыте в середине XVIII в. [135, 102, 103].

Достоверность преданий о переселениях барласов из одних местностей в другие, на мой взгляд, подтверждается тем, что у них всюду (бассейны Зеравшана, Санзара, Кашкадарьи и Сурхана) одинаковый родовой состав.

Барласы в своей среде различали две группы близких родов — шашбачча и кальхопизи. Шашбачча (по-тадж. шаш — шесть, бача — мальчик, парень) — потомство шести братьев, старшего из которых звали Талиббачча, а младшего — Шашбачча.

184. Имена остальных записаны мной в двух вариантах. Согласно первой записи, их звали Козыбачча, Полатбачча, Ахсакбачча и Негматбачча. Вторая запись гласит, что у родо-начальника барласов было семь сыновей: Талиббачча, Ниязбачча, Качальбачча, Шербачча, Негматбачча, Козыбачча и Шашбачча. Одни из них, Козыбачча, не имел потомства, а от остальных произошли шесть родов барласов.

В 1952 г. уроженец Тарагая, в детстве переселившийся в Регарский район Таджикистана, 45-летний учитель Турсунали Мингбаев, предки которого относили себя к роду талиббачча, показал мне родословную, выписанную им из шаджара (по его словам, она еще существовала у тарагайцев в 30-х годах). Родословная эта представляет некоторый интерес, так как является генеалогией и всего рода шашбачча, хотя в ней, несомненно, имеются пропуски и неизбежные неточности (например, Карачар назван дядей Тимура, а Тарагай и вовсе не упоминается, ибо он, по мнению Т. Мингбаева, был мангытом). В родословной перечислены имена следующих шестнадцати предков информатора (по восходящей линии):

Мингбай (отец информатора)
Махмадали (дед информатора)
Бегмат
Козыбек
Ташмаматбай
Ниязбек
Махматталиббай
Талиббачча (старший из шести братьев, родоначальник одноименного рода)
Махманазир
Суфи-Мирджан
Суфи-Нурджан
Мир-Ахмат
Мир-Сайид-Мухаммад
Мир-Сайид-Камал
Мир-Сайид-Джамал
Мир-Амир-Карачар (дядя Тимура по матери)

Все роды, входившие в состав шашбачча, были пирдаш, т. е. имели одних и тех же ишанов, которые приезжали к ним из Ходжента. Самат Кадыров 1886 г. рождения из Тарагайского ущелья назвал имена некоторых из них — Ходжа-Джехан, Пашша-ходжа, Данияр-ходжа, Муса-ходжа и др. По словам информатора, они в прошлом объезжали всех шашбачча, вплоть до Афганского Бадахшана.

Роды группы кальхопизи не были пирдаш с группой шашбачча, т.е. ишаны их были из другого рода. Название "кальхопизи", но преданию, происходит от прозвища родоначальника. По одной версии, он был сыном Негматбаччи, одного из упомянутых шести братьев. В кишлаке Юкары-Тарагай я записала следующую легенду. Однажды во время перекочевки, когда группа переправлялась вброд через реку, лошадь, на которой ехала с ребенком жена Негматбаччи, стало уносить водой.

185. Негматбачча мысленно обратился к своему ишану, говоря: "Если конь благополучно выйдет из реки, я отдам его пиру, а сына, когда он вырастет, отдам ишану в услужение". Конь благополучно перебрался на другой берег, и Негматбачча выполнил свой обет: отдал пиру коня, а сына послал в Самарканд в услужение ишану. Мальчик этот был плешивым (каль). В Самарканде он учился и со временем стал певцом — хафизом (в узбекском произношении — хапиз). Его потомство якобы и есть род кальхопизи.

Из всех этих преданий можно сделать вывод, что названия барласских родов относительно недавнего происхождения и не связаны с известными тюрко-монгольскими этнонимами древности и средневековья. Это является одним из доказательств того, что барласы вобрали в себя так много исконного населения, как таджиков, так и тюрков, что могут считаться коренными жителями Мавераннахра.

186. Этот вывод подтверждается и антропологическими данными — потомки барласов являются типичными представителями расы Среднеазиатского междуречья. По степени монголоидности они занимают промежуточное положение между европеоидными карлуками и монголоидными локайцами [264, 43, 49].

Как было сказано выше, в начале XX в. в Хисаре и в других областях Среднеазиатского междуречья жил немногочисленный род джатта, причислявшийся к барласам. Считалось, что этот род выделился задолго до времени жизни указанных шести братьев и не был пирдаш с их потомками. Иногда принадлежность джатта к барласам ставилась под сомнение. Это примечательно, так как говорит о зерне истины в народных преданиях. Известно, что джете ("разбойник") было презрительным прозвищем, которое тюрки Мавераннахра дали моголам — кочевому тюрко-монгольскому населению Моголистана (Восточного Туркестана и Семиречья) [51, 36).

 

13 июня 2012      Опубликовал: admin      Просмотров: 2419      

Другие статьи из этой рубрики

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Заключение. Литература.

Таким образом, сведения письменных источников, в совокупности с данными археологии, архитектуры, искусства, исторической топонимии и терминологии свидетельствуют о том, что древние и средневековые тюрки имели свою богатую градостроительную культуру и архитектурные традиции, которые по своему уровню ничем не уступали культурам других народов Центральной Азии, оказывая на них свое влияние.

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Часть II

Кроме земледелия оседлые тюрки занимались также садоводством, и особенно виноградарством и виноделием. В VII в. в Китае виноград считался экзотическим растением и большими специалистами по выращиванию лозы и приготовлению вина считались римляне, арабы и тюрки-уйгуры [Шефер, 1981, с. 193]. В 647 г. тюркский йабгу преподнес в дар китайскому императору виноградную лозу по названию "сосок кобылицы" [Шефер, 1981, с. 579]. В китайском тексте VIII в. упоминается тюркский титул фу-ни жэ-хань, который носили те, кто следил за соблюдением законности и очередности при подношении вин. Транскрипция слова фу-ни, означающего "вино", восходит к древнетюркскому begni – хмельной напиток, изготовленный из проса или ячменя [Кошгарий, т. 1, с. 408; т. 3, с. 68]. Cчитается, что это слово относится к числу названий божественного происхождения [Henning, 1965, p. 245, 246]. Среди древнетюркских изваяний Монголии трижды встречаются изображения "виночерпиев" с сосудами [Войтов, 1996].

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Часть III

Один из самых ранних этапов истории тюрков VI в. был связан с горнорудным промыслом, когда они добывали в горах Алтая железную руду для жужаньских хаканов [Гумилев, 1967, c. 20]. Железо представляло собой стратегически важный сырьевой материал, особенно для кочевников, поскольку оно было необходимо для изготовления оружия. Поэтому, тюрки придавали железу особое значение и занимались разработкой его месторождений еще на заре свой истории. По данным Менандра, в 568 г., когда византиец Зимарх, посланный императором Юстином к тюркскому хакану Дизибулу (Истеми), прибыл в Среднюю Азию, тюрки предложили ему приобрести железо, которое они добывали в своих рудниках [Хенниг, 1961, т. 1, с. 83 – 84; Пигулевская, 1951, с. 205 – 206].

Эльмира Гюль. Узбекский безворсовый ковер: видовая специфика

Когда говорят о ковроделии Средней Азии, в первую очередь упоминают туркменский ковер, давно снискавший себе мировую славу. Между тем, не менее интересны традиции ковроделия и у других народов региона. В данной статье речь пойдет о коврах узбеков. На территории Узбекистана издавна преобладало производство безворсовых ковров и ковровых изделий, причем виды безворсового ткачества были весьма разнообразны. В этом виде домашнего рукоделия женщины достигли несомненного мастерства. Мы рассмотрим основные виды узбекских безворсовых изделий, которые можно разделить на гладкотканые и вышитые. Разным видам было присуще собственное техническое и художественное решение. Вместе с тем, их объединяет общность стиля и единая орнаментальная база.

Ш.С.Камолиддин. К вопросу об этногенезе узбекского народа

В некоторых публикациях последних лет, посвященных истории тюркских народов, наблюдается тенденция изобразить узбекский народ как конгломерат пришлых кочевых тюркских племен, пришедших на территорию Средней Азии в эпоху позднего средневековья.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте | баннеры сайта