Статьи
 

© Эльмира Гюль

Узбекский безворсовый ковер: видовая специфика

Когда говорят о ковроделии Средней Азии, в первую очередь упоминают туркменский ковер, давно снискавший себе мировую славу. Между тем, не менее интересны традиции ковроделия и у других народов региона. В данной статье речь пойдет о коврах узбеков.

На территории Узбекистана издавна преобладало производство безворсовых ковров и ковровых изделий, причем виды безворсового ткачества были весьма разнообразны. В этом виде домашнего рукоделия женщины достигли несомненного мастерства. Мы рассмотрим основные виды узбекских безворсовых изделий, которые можно разделить на гладкотканые и вышитые. Разным видам было присуще собственное техническое и художественное решение. Вместе с тем, их объединяет общность стиля и единая орнаментальная база.

1.Гладкотканые ковры

По технике изготовления гладкотканые ковры Узбекистана можно разделить на ковры:
- с цветными основами (кохма, терме, гаджари),
- с цветными утками (такир, как вариант килимного ткачества, а также сами килимы, которые в Узбекистане по традиции называются араби-гилам),
- с цветными утками и дополнительной узорообразующей уточной нитью (сумах, беш-кашта; у арабов использовался термин хурбофлик).
Специфика местной ткацкой традиции заключалась, в том числе, в микшировании разных приемов: в одном изделии могли сочетаться полосы, выполненные в техниках кохма и гаджари, полосы с вышивкой и гаджари и проч. Название таких ковров определялось по доминирующему виду техники.

Кохма

Кохма гилам. Байсун, XX век.

Кохма гилам – простейший вид узбекских безворсовых ковров, наиболее легкий в изготовлении; считается, что его прототипом в далекой древности была обыкновенная соломенная циновка. Для производства кохма используется горизонтальный узконавойный станок, на "навой" которого натягиваются уже окрашенные в необходимый колорит мягкие, эластичные нити – по ряду каждого, заранее определенного мастерицей цвета. Ткань будущего изделия образуется путем простого переплетения нитей основы и утка. Нить утка – пут – более жесткая, неокрашенная; при плетении она полностью перекрывается нитями основы верхнего и нижнего порядка соответственно с лицевой и изнаночной сторон. В результате ковер получается двусторонний: его лицевая сторона – однотонные, различной ширины полосы – не отличается от изнанки. Для удобства работы пут наматывается на небольшую палочку, играющую роль челнока, с помощью которой уток легко пропускается через нити основы.

Одну или несколько рядов уточных нитей, пропущенных через основу, мастерица энергичными движениями прибивает специальным приспособлением – киличем – массивным саблеобразным деревянным (ореховым) брусом, с помощью чего и достигается определенная плотность плетения.
Килич – своего рода символ ковроделия; он хранится в доме и передается по наследству, из поколения в поколение. По состоянию этого инструмента можно сразу определить, насколько часто в семье ткут ковры. Рабочий килич – блестящий, отполированный постоянным соприкосновением с шерстяными или хлопчатобумажными нитями. После с помощью дополнительного деревянного бруса, заложенного между нитями основы верхнего и нижнего порядка, придвигают перекрестье нитей основы к уже готовому полотну и вновь утрамбовывают киличем. Отсюда и появилось наименование ковра – кохма, что означает толкать, утрамбовывать (уточные нити).

Сотканные узкие длинные полосы-тахты (ширина в среднем – от 25 до 35 см, длина зависела от возможностей территории, где устанавливался станок) разрезались на необходимые по размеру равные части и прочно сшивались широкими сторонами в единое полотно. Готовое изделие могло иметь ленточную композицию (когда тахты расположены поперек) или полосатую (тахты расположены вдоль; обычно такое сшивание было характерно для дастарханов). Срезы также обшивались дополнительно декоративным швом туморча тикиш (в две нитки – черную и белую – традиционный символ от сглаза). Такая обшивка предотвращала распускание плетения, а также носила декоративный и магический характер. В результате получался ковер, размеры которого в среднем колебались в пределах 2 х 4 м. В одном готовом изделии могло насчитываться до 10 поперечных полос-тахтов.

Декор такого рода ковров составляют ряды разноцветных однотонных полос, одинаковых с двух сторон ("лицевой" и "изнаночной"). Некоторые узкие полосы, образованные нитями верхнего и нижнего порядка разных цветов, могли содержать простейший узор в виде ряда мелких ромбиков – чумчук-куз (глаз воробья). Считалось, что такой узор также предохраняет от сглаза. Несмотря на простейшее композиционное решение, ни один палас не повторяет другой, каждый раз его декоративное убранство – цветовая гамма, ширина и количество полос – решаются по-новому. В старинных кохма гиламах преобладают темные, несколько мрачные тона – красный и синий, в качестве дополнения – натуральные цвета неокрашенной шерсти.

Аналогичная технология плетения распространена у многих народов мира; общепринятое название такого рода ковров – палас (гладкотканый ковер с полосатым рисунком.

Терме

Терме гилам. Байсун, XX век.

Более сложная техника вязания позволяла добиться узорного разнообразия. Одной из них была терме, давшая наименование и коврам, выполненным с применением этой техники. Впрочем, в позднее время данное название могло относиться к любому орнаментированному безворсовому паласу. Однотонные полосы чередуются в таких коврах с более широкими узорными, что и создает общую декоративную композицию.

Название терме (букв. сборный, отборный) отражало сам технический прием переборного плетения. Терме также – наименование дорогостоящих шерстяных индийских, иранских и турецких тканей, отличавшихся изысканным, тонким декором; возможно, среднеазиатские ковры терме возникли как подражание этим тканям. Иное локальное, в частности, самаркандское название таких ковров – шол гилам – от "шаль", также отсылает к знаменитым кашмирским полосатым шалям. Как упомянутые ткани, так и изделия из них, в том числе те же шали, ценились очень высоко, и, очевидно, были своего рода примером для подражания. В Байсуне (Сурхандарья) ковры терме имели еще одно местное название – кашгари, которое также дает возможность для выводов относительно генезиса данной технологии.

Ковры терме ткали все полукочевые народы Средней Азии. Аналогичные изделия киргизов были известны как терме, терме таар (таар – общее собирательное названием для всех видов узорных безворсовых тканей киргизов). У казахов – терме алаша (постилочный палас терме), терме тентекли алаша (шаловливый палас) [Тохтабаева 2008: 52]. В ХХ в. производство ковров терме в Узбекистане сосредотачивается в основном у узбеков-катаганов (тогчи, или горные узбеки).
Техника плетения терме считается самой сложной. Узор создавался за счет окрашенных нитей основы. Мастерица должна была заранее учитывать, сколько именно цветов будет участвовать в создании будущей композиции, и потому уделяла особое внимание порядку натягивания нитей основы на "навой". Нить утка – неокрашенная, слабой крутки. В процессе тканья мастерица регулировала нити основы разных цветов с помощью палочки терме чоп, играющей роль ремизки, приподнимая те из них, которые не участвуют в создании узора на данный момент. Лицевая сторона вытканной полосы приобретала рельефную фактуру, с углубленным точечным рисунком. В свою очередь, с изнанки выступали поперечные полоски, чередующиеся по цвету, которые пунктиром вторили рисунку лицевой стороны. Прием плетения позволял добиться разной расцветки ковра с лица и изнанки при аналогичном рисунке. В целом ковры терме имеют плотную структуру с фактурной поверхностью.

Узор в коврах этого типа расположен в узких полосах тахта. Мотивы весьма разнообразны, при этом они являются общими и для ворсовых ковров, отличаясь лишь деталями и приемами соединения.

В технике терме ткали также юртовые дорожки, разного рода емкости для домашнего скарба.

Гаджари

Гаджари гилам. Байсун, XX век.

Гаджари являются одним из самых широко распространенных видов паласов у узбеков, их производство было характерно для самаркандской, кашкадарьинской, сурхандарьинской областей, Ферганской долины. Такие ковры ткали также туркменские племена йомуд и эрсари, киргизы (в основном на юге и юго-западе республики; местное название – каджары). Аналогичные по технике изделия были традиционно известны в Афганистане, Закавказье, Иране и Турции как джеджимы. Для азербайджанских джеджимов чаще используется необработанный шелк геж.

Гаджари также ткется на узконавойном станке, длинными полосами (тахт), которые затем разрезаются на необходимые фрагменты и сшиваются в цельное полотно. Как и в коврах терме, узорообразующими являются уже окрашенные в необходимые цвета нити основы. Используя палочку терме-чоп, мастерица отделяет те нити основы, которые не участвуют в создании узора на данном прогоне утка. В результате переплетения получается полото с гладкотканой лицевой стороной, в отличие от рельефной поверхности терме. С изнанки, в свою очередь, будут располагаться ряды незадействованных в данном рапорте, свободно лежащих, флотирующих нитей основы. В одном тахте узкие узорные (орнаментированные) полосы чередуются с однотонными (неорнаментированными). Узоры в орнаментированной части располагаются по всей протяженности полосы, и потому имеют, соответственно, вытянутую, удлиненную форму.

Качество и дизайн ковра зависят от количества и, соответственно, ширины полос в одном тахте. Чем больше полос, чем они уже, тем дробнее и мельче узор, тоньше и лучше работа. При широких полосах тахта элементы декора крупнее, грубее, что снижает художественный эффект. В одном 30-ти см тахте ковра хорошего качества может быть до 23 – 25 полос, 2 – 3 основных, более широких, орнаментированных, и неорнаментированных дополнительных и узких служебных. Узкая сторона ковра могла украшаться кистями – сочаг, или плетеной сеткой с кистями: гильдирог и кисма-топак.

Декор гаджари – это четкая графика мелкого геометризованного рисунка. Его условность и известная трансформация формы затрудняет прочтение смыслов. Тем не менее, большая часть элементов отталкивается от вполне реальных предметов или понятий. Доминируют символы космогонии и плодородия: цепочки из ступенчатых или простых ромбов, отдельно либо в комбинации с треугольниками, завершающимися "бахромой", цепочки треугольник-ромб-треугольник (кашта, Кизилнавр), треугольники, квадраты и прямоугольники, зигзаги, зубчатые, ступенчатые мотивы (пичак учи – острие ножа), звезды (юлдуз), символы воды (мотив S, меандр). Весьма популярны V и W знаки; их современное название – кеклик-туш (грудь кеклика). Большая часть перечисленных элементов имела значение тамговых знаков, конкретный смысл которых утрачен. К числу зооморфных мотивов относятся: рогообразные, например, кучкор муйиз (рога барана, знак защиты, мужской силы, потенции) или кырк шох (сорок рогов), завиток ит куйрук (хвост собаки, знак защиты), мотив из пяти кубиков, расположенных в шахматном порядке – ит-изи (собачий след, тотем, знак защиты). Классика степного искусства – равносторонний крест, украшенный рогами – в Байсуне известен как тугдона-гуль.

Наследием эпохи эллинизма в декоре гаджари является меандр, своего рода "фирменный" знак текстиля Сурхандарьинского региона. Он используется в двух вариантах: в виде волнообразной полосы, и в виде вихревой розетки или свастики.

Некоторые элементы связываются с предметами быта – керага (деревянная решётка цилиндрической части юрты), решетчатые элементы – эргене (загородка, дверь юрты), сырга (серьга), тараки нахш – узор гребня, черно-белая линия – тумор, туморча (ювелирное украшение, амулет/амулетик, в широком смысле – линия защиты), пичак учи (острие ножа). Ряд из них уже не поддается интерпретации: к примеру, полоса с прямоугольными выступами – мотив катык.
Репертуар образов и мотивов в коврах гаджари апеллирует к искусству кочевников, где знаки космогонии, тотемные и тамговые символы играли ведущую роль. О генетической связи декора гаджари с искусством степи свидетельствует также принцип равенства и взаимозаменяемости узора и фона, который используется при построении орнаментов.

В некоторых коврах этого типа чередуются не только однотонные и узорные полосы, но и полосы, выработанные в разных техниках: беш-кашта и гаджари, кохма и гаджари. Наиболее типичное цветовое решение – чередование полос с бордовым узором на белом фоне, желтым узором на черном фоне, и одноцветных бордовых и зеленых полос, узких служебных бордовых и черно-белых линий. Такие сочетания, достаточно гармоничные, можно считать традиционными для гаджари. Поклонники коврового искусства ценят гаджари за сдержанный колорит и графический декор, в основе которого – бесконечная игра строгих форм и ритмов.

В Средней Азии в технике гаджари ткались не только постилочные ковры, но и попоны; в Закавказье также – чехлы для диванных подушек мутакка, сумки, покрывала, молитвенные ковры и многое другое.

Широкое распространение технологии гаджари в искусстве многих народов, чье историческое прошлое было связано с подвижным скотоводством, инициирует проблему ее генезиса. Вряд ли случайно совпадение названия гаджари (у киргизов – каджары) и среднеазиатского племени гаджар (каджар), входившего, по одной из версий, в состав огузской конфедерации. Древнетюркское слово каджар означало силу, упорство, энергию; каджари – сильный, несгибаемый, энергичный – лучшая характеристика для передачи персональных качеств номадов.

Известно, что на протяжении XIII – XV вв. каджары переселились и осели в Передней Азии (Анатолия, Сирия) и Азербайджане (Карабах в большей степени, где до сих пор существуют населенные пункты Каджар, Каджаран, а также город Ганджа). В конце XVIII в. каджары объединили Иран и основали Каджарскую династию, правившую страной с 1795 до 1925 года. Искусство каджаров испытало влияние культурных традиций многих народов в ходе миграций, однако, возможно, что в коврах гаджари мы можем видеть его сохранившийся аутентичный вариант, связанный с архаическими корнями.

Распространение ковров, выполненных в аналогичной технике, "следует" миграции каджаров – Хорасан, Азербайджан, Анатолия, что еще раз подтверждает связь этого типа ковра с данной этнической группой. Традиция гаджари – наследие народа, частично ассимилировавшегося в Средней Азии, частично осевшего на путях его исторических миграций. Доминирующий в некоторых коврах меандр отсылает нас к скифской эпохе – по одной из версий, считается, что каджары – потомки скифского племени katiar (kατιαροι); скифы адаптировали греческий меандр, включив его в свой репертуар изобразительных символов.

Такир

Такир гилам. Байсун, XX век.

Следующей разновидностью узбекских безворосовых ковров является такир гилам (вариант килима). Современный такир ткется большей частью на широконавойном станке, иногда одновременно двумя-тремя мастерицами. Специфика технологии этого вида изделий заключается в том, что для основы натягиваются неокрашенные шерстяные или хлопчатобумажные нити, а цвето- и узорообразующими являются нити утка. Полотно ковра, как и узоры, образуется за счет полотняного переплетения, при этом ткачиха использует поочередно уточные нити разных цветов в зависимости от выбранной колористической и узорной композиции. В местах встречи двух соседних цветов утки (соответственно, различные по цвету) расходятся в противоположные стороны, не сцепляясь, в результате чего в полотне образуются небольшие, видимые на просвет щели, или зазоры. Эти зазоры являются, таким образом, способом стыковки разных цветов. Они обрамляют края узоров своеобразным воздушным пунктиром, отсюда – ступенчатость их контуров. Технологическая особенность переплетения и стала основанием для того, чтобы ковры этого вида получили название такир. Такыр (тюрк. гладкий, ровный, голый) – вид рельефа, образуемый при высыхании засолённых (такырных) почв в пустынях и полупустынях, с характерными трещинами. Ковер в технике такир напоминает именно такой рельеф с потрескавшейся землей. Современные мастерицы иногда используют и название кииб такир гилам – букв. прорезанный ножницами такир (кишлак Чиланзар, Байсун, Сурхандарья). Очередной ряд прогнанных уточных нитей прибиваются к уже готовому полотну ковра с помощью гребня тарок, который применяется и в ворсовом ткачестве. Ковры такир двусторонние, т.е. не имеют технической изнаночной стороны; рисунок с лица и изнанки одинаков.

Данный вид ковровой технологии известен у многих народов Средней Азии (район САД, Туркмения; Кашкадарья и Сурхандарья, юг Киргизии) и Казахстана (такир орама килем – обмотанный ковер).

Такиры отличаются и иным декоративным решением – на смену мелким, удлиненным по форме элементам, расположенным в узких полосах, приходят крупные медальоны, подчас занимающие все поле ковра: простые, ступенчатые или зубчатые ромбы, шестиугольники, многоугольники в обрамлении рогообразных завитков (кучкорак) – элементы, типичные для ковров скотоводов. Они могут располагаться на серединном поле ковра в один, два или несколько рядов. Своеобразный монументальный декор и наличие щелевидных зазоров сразу отличает такир гилам от других видов безворсовых ковров. При подборе цветов обязательно сохраняется основной принцип колористического решения – контрастность соседствующих тонов. Как и коротковорсовые ковры, такиры имеют широкую, подчас богато орнаменированную кайму.

Как было отмечено, узбекский такир – это вариант арабских килимов, ковров с полихромным декором, создаваемым уточными нитями разных цветов. Узор в обоих случаях создаётся плотным застилом цветных утков, полностью скрывающим нити основы; при этом чаще используется полотняное переплетение. Уточная нить одного цвета работает не по всей ширине тахта, а лишь в пределах определенного, создаваемого ею мотива. Она может сцепляться с соседней нитью иного цвета, и тогда полотно ковра будет цельным, а может расходиться с ней, образуя зазоры.
Килимная техника считается базовой для ковроделия народов Евразии; ранние археологические находки были обнаружены в Малой Азии; высочайшие образцы производились и производятся в Восточном Средиземноморье [Царева 2010а: 56]. Также килимы представлены в культуре ранних кочевников Тувы и Алтая [Царева 2010б: 566], пазырыкской культуре (переднеазиатские килимы из пятого кургана, в частности, с изображением львов, "жриц и служанок", IV в. до н.э.) и мн. др. Для периода средневековья показательны предметы одежды из тканей с характерными согдийскими медальонами в обрамлении перлов, сотканных в килимной технике (IX – X вв.). В разных регионах килимное ткачество имело свои варианты. Устойчивому сохранению килимной (вариант – такирной) техники у узбеков способствовали местные традиции, а также влияние ткачества соседей-арабов, для которых этот способ плетения, привнесенный ими в Среднюю Азию из ближневосточного региона, был основным.

Сумах

Торба в технике "сумах". Кашкадарья, XX век.

Сумах – еще один вид техники в безворсовом ткачестве; одновременно это название ковров и ковровых изделий, выполненных в этой технике (по отношению к этим коврам используется также термин килим).

Существуют различные версии о происхождении термина сумах. Одна из них указывает на одноименное кустарниковое растение, известное также как уксусное дерево, которое издавна произрастало на Дальнем и Ближнем Востоке, а также в Средней Азии. Плоды сумаха использовались и как приправа с кисловатым вкусом, и как краситель, дающий глубокий вишневый тон. В прошлом у некоторых ближневосточных народов сумах заменял дорогой и малодоступный пурпур, получаемый весьма трудоемким способом из раковин средиземноморских моллюсков. Сумахом красили как шерсть, так и шелковые нити, причем в дело шли все части растения. Его плоды давали бордово-красный цвет, листья – черный, кора стебля – желтый, а корень – коричневый.

Этнографические данные не упоминают использования сумаха как красителя у народов Средней Азии, но сохранившиеся одноименные изделия косвенно подтверждают его бытование.

Традиция изготовления ковров-сумахов существовала у многих народов Ближнего и Среднего Востока – в Иране, Азербайджане, Дагестане, Индии, Пакистане. В этих странах ткали сумахи из шерсти и шелка. В Средней Азии известны шерстяные сумахи. Сама техника была распространена преимущественно у туркменов эрсари и йомут (известна также как хурбофлик, ойдуме), киргизов и казахов. В Узбекистане территориально сумахи встречаются в основном в Бухарской и Самаркандской областях – это постилочные ковры местных казахов, а также небольшие бытовые изделия узбеков (напрамачи).

Сумахи – односторонние ковры. Декор создается с помощью дополнительной уточной узорообразующей нити, которая обвязывает каждую пару нитей основы, создавая на поверхности коврового полотна рельефный узор из стежков в виде косички или елочки. Один ряд "елочек" располагается в одном направлении, другой – в противоположном. После каждого либо после двух рядов "елочек" протягивается уточная нить [Алиева 1988: 73]. С изнанки видны концы уточных нитей, образующих узор.

Как правило, декор сумахов Закавказья и Ближнего Востока копирует популярные рисунки ворсовых ковров. Этот факт дал возможность сделать вывод, что одноименная техника возникла довольно поздно, гораздо позднее, чем все остальные безворсовые виды. Что касается узбекистанских сумахов, то их декор однотипен, в нем нет узорного разнообразия. Как правило, это сеточные композиции; на серединном поле в шахматном порядке размещались ряды ромбов с завитками рогов на концах – вариация равностороннего креста с ромбом в основании, в исследованиях фигурирующий как мотив кучкорак. Гораздо реже можно встретить растительно-цветочный декор – простейшие по рисунку розетки. Кайма у сумахов узкая, орнаментирована геометрическими узорами. Чем поднее по времени изготовления ковер, тем шире его кайма. В более поздних сумахах кайма становится шире, с узких сторон ковра появляется дополнительная гладкотканая полоса. Колорит сумахов выдержан в красно-коричневой, бордовой гамме, типичной для одноименного красителя, что еще раз объясняет, как именно эти ковры получили свое название.

Беш-кашта

Беш-кашта. Джизак, начало XX века.

Одной из самых сложных и одновременно художественно выразительных техник считается беш-кашта, где как и в сумахах, использовалась дополнительная уточная узорообразующая нить; техника этих изделий относится к техникам флотирующих утков. Этот особый вид узорного ткачества напоминает рельефную вышивку гладью по белым, или слегка кремовым полосам, сотканным методом полотняного переплетения, из неокрашенных шерстяных или хлопчатобумажных нитей. Сам узор разнообразен по колориту – доминируют красные, синие, желтые, зеленые тона.

Эффект вышивки, или накладного рисунка, создавался в процессе тканья, на лицевой стороне, за счет "дополнительных уточных шерстяных или шелковых нитей разных цветов, при помощи крючка, иногда – иглы. Закончив пропуск нити одного цвета в соответствии с узором, мастерица обрезает ее концы на изнанке ковра. Затем по этому же ряду она накладывает другую цветную дополнительную нить и снова ее обрезает, дойдя до края основы, пропускает уток и прибивает его. На левой стороне ткани узор не был виден, там располагались лишь довольно длинные концы обрезанных нитей. Выполняя узор, ковровщица отсчитывает нити основы, что удобнее делать по изнанке, поэтому палас ткется лицом вниз" [Мошкова 1970: 40]. "Вышитые" таким образом узорные полосы чередуются в готовом изделии с полосами, вытканными в технике гаджари; подобное комбинирование обогащало художественные достоинства ковра.

В основном в этой технике делали настенные ковры, а также нарядные праздничные покрывала на кровать, постилаемые в дневное время суток, и свадебные занавесы чимилдик, в этой связи не случайно изделия этой группы назывались также киз-гилам – девичий ковер (т.е. ковер невесты).

В декоре полос беш-кашта преобладали геометрические мотивы – классические ромбы с завитками рогов, треугольники, восьмиконечные звезды, крупные знаки S и многие другие символы, связанные с защитной магией и идеей плодородия. Самый популярный из них – парные рога – был, очевидно, предназначен выразить идею бракосочетания (соединение пары), а также двойной защиты. Таким образом, смысл декора прекрасно вписывался в свадебную обрядность.

Техника беш-кашта была известна в прошлом не только у узбеков (Самаркандская область, Джизак, Кашкадарья, Сурхандарья), но и у туркмен йомудов и эрсари (беш кешде; у туркмен паласы с накладными узорами назывались также ойдуме [Мошкова 1970: 40, 181], киргизов (беш-кеште, Ошская область, значительная часть Таласской долины; у киргизов Узгенского района известна также под названием беш-кеште таар). Арабы называют технику нанесения узора внастилку дополнительной уточной нитью хурбофлик. В Азербайджане ковры такого типа с аналогичным рисунком парных рогов (коша коч) называются зили [Алиева 1988: 66]; подобные ковры ткут и в Анатолии (Турция). Широкое распространение техники беш-кашта и характерных для нее мотивов декора связано с миграциями среднеазиатских кочевых племенных групп.

В.Г. Мошкова интерпретирует название беш-кашта как "наилучшая вышивка" [Мошкова 1970: 244]. Киргизские мастерицы объясняли это название по-разному: одни – наличием в прошлом пяти необходимых узоров (терек, тегерек, ит таман, кучкорок или кайкалак, чууртма) или пяти определенных цветов; другие связывали название беш кеште со счетом нитей основы при создании узора [Материалы 1955]. Более точная трактовка: беш – пять, в смысле – много, кашта – от таджикского кашидан – тянуть, тащить (нить), т.е. вышивать – вышивка; в целом общий перевод – "много вышивок". К середине ХХ в. техника беш-кашта, как весьма трудоемкая, исчезает из практики узбекских мастериц.

2.Вышитые ковры

Производство вышитых ковров (в XIX – XX вв. известно по крайней мере два вида – ок-энли и киз-гилам) – имеет на территории Узбекистана давнюю традицию, восходящую как минимум к античному времени (находки из Ноин-Улы, атрибутируемые как бактрийские). К XIX в. вышитые ковры – по-прежнему продукция скотоводческих групп, однако сюжетные изображения уступили место орнаментальным. Отличие этого вида от иных узорных техник в том, что вышивка делается уже по готовой ткани, в то время как накладной узор сумахов и беш-кашта, напоминающий вышивку – в процессе ткачества.

Ок-энли гилам

Окэнли гилам. Байсун, XX век.

Существовал еще один вид ковров, по своим декоративным качествам близкий беш-кашта, в которых сложный метод нанесения узора внастилку уточной нитью сменяется обычной вышивкой гладью по заранее вытканной белой полосе. Эти ковры известны как ок-энли гилам (букв.: белая-широкая, ковер с белой полосой; в селах Сурхандарьи используют также сокращенное название окэн, ок-ли). Этот вид также мог именоваться киз-гилам – девичий ковер, что подчеркивало его статус свадебного атрибута. Очевидно, ковры ок-энли появляются в более поздний период, как попытка упростить сложную технику беш-кашта. Выразительная контрастность фактур и цвета, богатство цветочного декора придают коврам этого вида неповторимое своеобразие.

Ткался ок-энли на узконавойном станке, отдельными полосами, которые затем сшивались. Как и в беш-кашта, сшивные части ковра выполнялись двумя разными способами – гладкотканые полосы из белой шерсти с вышитым на них узором (шов босма и илма (юрма), шерсть или хлопчатобумажная нить) чередуются с орнаментированными полосами, выполненными в технике гаджари. Известны также экземпляры конца XIX в., где сочетаются только шерстяные белые и красные полосы, вышитые хлопком. Размер ковров колебался в пределах 2.80х1.40.

Декор ок-энли гиламов богат и выразителен. В отличие от геометризованного стиля беш-кашта, здесь геометрия узора на полосах в технике гаджари сочетается с различными вышитыми по белому фону мотивами, с преобладанием цветочных.

Оформление полос в технике гаджари не отличается от одноименных ковров (ромбы с рогообразными завитками, знаки W и S, мотив сырга, игравший роль амулета, мотивы шахмат). В свою очередь, белые полосы с вышивкой демонстрируют богатый репертуар декора. Прослеживается его своеобразная эволюция: в более ранних экземплярах еще доминируют астральные (восьмилучевые звезды, вихревые розетки) и зооморфные (ромбы с завитками рогов) знаки, ступенчатые ромбы, треугольники в меандровом обрамлении, крупные знаки S, так наз. мотив двойной секиры, в поздних – на первый план выходят цветочные розетки и пальметты. Заметен переход от геометрических мотивов к растительным – завитки рогов по краям равностороннего креста трактуются как цветочные пальметтки (попытка превратить солярный символ в растительный). Несмотря на стандартизированный набор мотивов, ткачихи постоянно их варьируют и меняют детали, добиваясь бесконечного разнообразия декора.

В поздних сурхандарьинских коврах (вторая половина ХХ в.) узор значительно укрупняется, цветочная тема доминирует и стремится к натурализму. Здесь встречаются разнообразные и многоцветные крупные пальметты, соединенные друг с другом побегом волнообразного стебля, узнаваемые розы и тюльпаны, даже мотивы, напоминающие ягоды малины – фантазия современных мастериц уже не сдерживается желанием сохранить старые узоры. Чем позднее по времени производства ковер, тем более реалистичны изображения цветов. В целом содержание таких узоров также было связано с идеей цветения, плодородия.

Данные Байсунской экспедиции (2003 – 05 гг.) выявили, что ковры ок-энли ХХ в. большей частью кунгратского производства (Сурхандарья, Кашкадарья). Вышитые паласы с белой полосой рубежа XIX – XX вв. в зарубежных коллекциях атрибутируются как локайские (северный Афганистан). Таким образом, с конца XIX в. этот вид ковров был известен у обеих родо-племенных групп.

Киз-гилам

Киз гилам. Кашкадарья, конец XIX века.

Киз-гилам – условное название еще одной группы вышитых ковров, производившихся локаями и кунгратами Кашкадарьи и Сурхандарьи. Их первоначальное название к настоящему времени не сохранилось, а сами ковры практически не попадали в круг внимания исследователей. В.Г. Мошкова лишь упоминала о хранящихся в музейных коллекциях Узбекистана гладкотканых изделиях, для орнаментации которых использованы вышивка и аппликация. С.М. Дудин относил ковры с "гладкими ткаными полосами кирпично-красного, коричневого либо охристо-желтого цветов, вышитые шерстяной либо хлопчатобумажной пряжей" к произведениям узбекских ковровщиц Бухарской и Самаркандской областей [Мошкова 1970: 66]. Вместе с тем, В.Г. Мошкова отмечала, что вышитые паласы в районах Самаркандской области ей не встречались, и место их производства остается неизвестным. Мы можем полагать, что в данном случае речь идет о продукции локаев и кунгратов.

В настоящее время ковры этой группы рассредоточены по многим зарубежным коллекциям, лишь редкие экземпляры сохранились в собраниях Узбекистана (в экспозиции Государственного музея искусств Узбекистана – киз-гилам конца XIX в., Дехканабадский район Кашкадарьинской области; в экспозиции самаркандского Государственного музея искусств – киз-гилам нач. XX в., Сурхандарьинская область).

Отличительная особенность этих изделий – насыщенный ярко-красный цвет фона и однотипная вышивка – ряды медальонов-восьмиугольников (квадраты со скошенными углами), почти близких форме круга, на фоне которых размещался классический "степной" мотив – равносторонний крест с ромбом в основании и завитками рогов на концах. Расцветка медальона диагональная (белый с зеленым, белый с синим, красный с синим, красный с белым и т.д.), что сближает локайские и кунгратские вышитые киз-гиламы с огузско-туркменской традицией. Редкие экземпляры имели белый фон, вышивка – в красно-синей гамме. На одном ковре могло быть от шести до двадцати восьми медальонов, в зависимости от его размеров. Основные элементы вышивались швом босма (гладь), контуры и дополнительные детали – швом юрма (тамбурный). Качество вышивки может служить датирующим признаком – на более ранних изделиях оно выше. Как и большинство других узбекских ковров, киз-гилам сшивался из заранее сотканных узких полос полотна. Основа и уток ткани – шерсть, нити равномерной, подчас экстремальной тонины; прядению нитей для данного типа ковров уделялось особое внимание. Вышивка – шерсть, в более поздних экземплярах преобладает хлопок.

Лучшие экземпляры отличаются более дробно проработанным декором, наличием множества дополнительных мотивов, как внутри самого медальона – мелкие шашечные мотивы или цветочные розетки в каждом из четырех секторов, образованных крестом, так и на свободном от медальонов фоне серединного поля – знаки W, решетчатые мотивы, восьмилучевые звезды, мелкие лаконичные равносторонние кресты. Сам медальон обрамлялся либо пунктирной линией (разноцветной полосой), либо крохотными треугольничками с завитками рогов (в этом мотиве можно усмотреть рисунок бараньих голов), либо трилистником, который можно трактовать как след птицы. Все эти мотивы также имели отношение к народной магии и были связаны с идеей защиты и покровительства. На экземпляре из коллекции Государственного музея искусств Узбекистана, незаметно, с краю, вышит черными нитками треугольник – еще один классический символ от сглаза. Включение в композицию таких на первый взгляд неприметных, скрытых амулетов было широко распространенным приемом в народном искусстве: они были призваны усилить и без того защитные функции декора.

Безусловно, этот вид изделий обладал особым статусом, и играл магическую и декоративную роль в дни свадебных торжеств. Слишком тонкий для постилания на пол, он использовался как свадебный занавес или покрывало, с чем и связан наш выбор наименования – киз-гилам. Это предположение основано также на сугубо праздничном характере локайской и кунгратской вышивки, которая была слишком непрочна для бытового использования и использовалась в особых случаях – при сватовстве, свадьбе, переезде невесты в дом жениха и т.п. Тем не менее, с постилочными коврами эти изделия сближает наличие бордюра. Бордюр узкий, 8 – 15 см, ткался отдельной полосой, контрастной по цвету (черный), либо такой же красной. Типичные узоры бордюра – восьмилучевые звезды, вихревые розетки, ступенчатые ромбы, кресты с завитками рогов и иные рогообразные мотивы, стилизованные бараньи головы. Группу локайских вышитых ковров дополняют также вышитые бытовые изделия – разного рода сумки, однако их уместно рассматривать в контексте иной темы – вышивка локаев.

В целом безворсовые ковры узбеков – это яркая страница в истории ковроделия народов Центральной Азии.

Литература:

Тохтабаева 2008 – Тохтабаева Ш.Ж. Шедевры Великой степи. Алматы, Дайк-пресс, 2008. С. 52.

Царева 2010а – Царева Е.Г. Древнейшие сюжеты на современных гладкотканых ковровых изделиях арабов Центральной Азии // Радловский сб. Научные исследования и музейные проекты МАЭ РАН в 2009 г. СПб., МАЭ РАН, 2010. С. 56.

Царева 2010б – Царева Е.Г. Килимы ранних кочевников Тувы и Алтая: к истории сложения и развития килимной техники в Евразии // На пути открытия цивилизации. Сборник статей к 80-летию В.И. Сарианиди. Труды Маргианской археологической экспедиции / Ред. П.М. Кожин, М.Ф. Косарев, Н.А. Дубова. СПб.: Алтейя, 2010. С. 566 – 591.

Алиева 1988 – Алиева К. Безворсовые ковры Азербайджана. Баку, 1988. С. 73.

Мошкова 1970 – Мошкова В.Г. Ковры народов Средней Азии конца XIX – начала XX века. Ташкент, 1970. С. 40.

Материалы 1955 – Материалы Киргизской археолого-этнографической экспедиции (1953 – 1955 гг.). http://www.social-peek.com/Keywords/%D0%BE%D1%85%D0%B2%D0%B0%D1%82%D1%8B%D0%B2%D0%B0%D1%8F/?sort=MostPopular

28 апреля 2016      Опубликовал: admin      Просмотров: 4728      

Другие статьи из этой рубрики

Ш.С.Камолиддин. К вопросу об этногенезе узбекского народа

В некоторых публикациях последних лет, посвященных истории тюркских народов, наблюдается тенденция изобразить узбекский народ как конгломерат пришлых кочевых тюркских племен, пришедших на территорию Средней Азии в эпоху позднего средневековья.

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Часть III

Один из самых ранних этапов истории тюрков VI в. был связан с горнорудным промыслом, когда они добывали в горах Алтая железную руду для жужаньских хаканов [Гумилев, 1967, c. 20]. Железо представляло собой стратегически важный сырьевой материал, особенно для кочевников, поскольку оно было необходимо для изготовления оружия. Поэтому, тюрки придавали железу особое значение и занимались разработкой его месторождений еще на заре свой истории. По данным Менандра, в 568 г., когда византиец Зимарх, посланный императором Юстином к тюркскому хакану Дизибулу (Истеми), прибыл в Среднюю Азию, тюрки предложили ему приобрести железо, которое они добывали в своих рудниках [Хенниг, 1961, т. 1, с. 83 – 84; Пигулевская, 1951, с. 205 – 206].

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Часть I

В последние десятилетия среди исследователей древней и средневековой истории Средней и Центральной Азии все более актуальной становится тема взаимоотношений оседлых народов с кочевыми племенами *1. В частности, многими исследователями не раз ставился вопрос о существовании у древних и средневековых тюрков не только земледелия [Давыдова, Шилов, 1953, c. 193-201; Molnar,1982,, pp. 215 – 224; Tang, 1981, p. 110 – 120], но и своей градостроительной культуры [Толстов, 1947, c. 100; Майдар, Пюрвеев, 1980, c. 79 – 81; Jagchid, 1981, pp. 70 – 88; Esin, 1983, p. 168 – 208; Poppe, 1981, pp. 89 – 94; Плетнева, 1982, c. 78; Кычанов, 1997, c. 274; Кумеков, 2004, c. 102 – 107; Камолиддин, 2004, c. 354 – 373], о чем свидетельствуют многочисленные данные китайских *2, арабских [al-Istakhri,.p. 298 – 300; Беруни, 1973, c. 472 – 473; ал-Идриси, c. 220 – 222], персидских [Hudud al-‘Alam, рр. 94 – 101] и тюркских источников [Кошгарий, т. 3, с. 122], а также данные археологии *3, исторической топонимии *4 и памятников архитектуры [Пугаченкова, 1949, c. 57 – 77].

Б. X. Кармышева. Очерки этнической истории южных райнов Таджикистана и Узбекистана (по этнографическим данным)

Барласы были наиболее многочисленным и широко рас-селенным тюркским племенем. Их племенное название известно со времени Чингисхана: предводитель одной из 4 тысяч коренного монгольского войска, выделенного Чингисханом своему сыну Чагатаю, был из этого племени [289, 257]. А. Ю. Якубовский, как и В. В. Бартольд, не сомневался в том, что барласы (как и джалаиры, входившие в состав этих 4 тыс.) были монголами. Он писал, что "в 30-х и 40-х годах XIII в. это (барласы и джалаиры. — Б. К.) действительно были монголы, однако в 60—70-х годах XIV в. ни джалаиры, ни барласы таковыми уже не являлись. Даже наиболее привилегированные воины Тимура из чагатаев, носившие косы (что было не свойственно тюркскому населению), говорили уже только по-тюркски" [378, 10]. В предисловии к первому изданию "Истории народов Узбекистана", где А. Ю. Якубовский повторяет ту же мысль, в примечании редакции указывается, что вопрос о монгольском происхождении барласов и джалаиров является спорным и в науке еще не разрешен [341, 11]. Что послужило основанием для такого замечания, я не знаю, ибо до сих пор нет ни специальных исследований, ни более обоснованного высказывания, дающих основание оспаривать монгольское происхождение барласов. Л. Ю. Якубовский, вероятно, опирался прежде всего на Рашид-ад-дина, который неоднократно говорит о принадлежности последних к монголам [288, 78, 184; 289, 29, 269]. Джалаиры же, как теперь установлено исследованиями Ю. А. Зуева, действительно были не монголами, а тюрками [132, 178—185]. Говоря о барласах XV в., А. Ю. Якубовский вполне справедливо подчеркивает, что они были "потомками не только монголов, но и того тюркского населения, которое жило до прихода барласов в Кашкадарьинском районе" [378, 10].

Ш.С.Камолиддин. Культура оседлых тюрков Средней Азии. Часть IV

Ахеменидам и Сасанидам приписывается основание многих городов в Средней Азии, но только под тюркским владычеством городская жизнь в Иране и Средней Азии приобрела тот облик, который она сохранила до сих пор [Бартольд, 1971, с. 363]. Сопоставление данных о городах ХI в. с известиями географов Х в. ясно показывает, что только в ХI в. окончательно установился в Персии и Средней Азии тот тип городов, который до сих пор не подвергался существенным изменениям [Бартольд, 1971, с. 372]. Это города с главными улицами от ворот к центру, базарными лавками вдоль этих улиц и центральным куполом рынка (чорсу) в месте их пересечения [Бартольд, 1963 (а), с. 130].
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 
игры вулкан без регистрации такой /azartnye_igry/