1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 150, 151, 152, 153, 154, 155, 156, 157, 158, 159, 160, 161, 162, 163, 164, 165, 166, 167
 
Статьи
 



С.К. Ибрагимов. «Михман-намеи бухара» Рузбехана как источник по истории Казахстана XV—XVI вв.

15.С. 155

Здесь будет вполне уместным привести высказывания Сейфи, автора анонимного сочинения, написанного в конце XVI в. "Их", кафтаны, — читаем мы, — сделаны из овечьей шерсти, они окрашиваются в разные цвета и становятся похожими на атласные, их отправляют в Бухару и там покупают по такой же цене, как атласные, до того они красивы и тонки. Из той же шерсти делаются у них плащи от дождя; шерсть совершенно непромокаема" [84] .

Другим, не менее примечательным моментом, вытекающим из указанного сообщения Рузбехана, является то, что оно очень сходно с данными более ранних авторов, относящимися к XIII—XIV вв. Приведем характеристику тюрко-монгольских племен, населявших территорию Казахстана в XIII в., которую дает Гильем Рубрук: "Дома, в которых они спят, они ставят на колеса из плетеных прутьев; бревенами его служат прутья, сходящиеся к верху в виде маленького колеса, из которого поднимается ввысь шейка, наподобие печной трубы; ее они покрывают белым войлоком, чаще же пропитывают также войлок известкой, белой землей и порошком из костей, чтобы он сверкал ярче; а иногда также они берут черный войлок... И они делают подобные жилища настолько большими, что те имеют иногда тридцать футов в ширину... Я насчитал у одной повозки 22 быка, тянущих дом, 11 в один ряд вдоль ширины повозки и еще 11 перед ними. Ось повозки была величиной с мачту корабля, и человек стоял на повозке при входе в дом, погоняя быков" [85] .

У Плано Карпини мы встречаем также не менее интересные данные, в значительной мере сходные с сообщением Рузбехана: "Для меньших при перевезении на повозке достаточно одного быка, для больших три, четыре или даже больше сообразно с величиной повозки..." [86] . Сведения об использовании колесного передвижения и неразборных юрт кочевым населением Казахстана в XIII-XV вв., правда, менее подробные, но показывающие преемственность их. имеются и у Ибн-Батуты, Ибн-Арабшаха, Шарафуддина Иезди и Ма'суда бен Османи Кухистани [87] .

Приводя сведения Рузбехана о жилищах, следует обратить внимание и на такой факт. В числе военной добычи, захваченной воинами Шейбани-хана в результате набега на улус казахского султана Таныша, наряду с "домами идущими", перечисляются также и "палатки и шатры" [88] . Очевидно, здесь имеются в виду разборные юрты, которые в описываемое время у кочевников существовали наряду с неразборными, переносными и впоследствии постепенно вытеснили последних [89] . Аналогичные сведения мы также встречаем и у Плано Карпини, который пишет: "Некоторые (жилища.— С.И.) их быстро разбираются и чинятся и переносятся на вьючных животных" [90] .

Говоря о ценности "Михман-намеи Бухара" Рузбехана для истории Казахстана XV-XVI вв., необходимо также особо отмстить содержащиеся в нем сведения о городах Сыгнак, Аркук, Ясса (Туркестан) и Сайрам.


84 В.В. Бартольд. Очерк истории Семиречья, стр. 91.
85 Путешествия в восточные страны..., стр. 91—92.
86 Там же, стр. 28.
87 "Тарихи Абулхаир-хани" Ма'суда, л. 223 а.
88 "Михман-намеи Бухара" Рузбехана. л. 109.
89 По этому вопросу см. работу Н. Харузина "История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и монгольских народностей России". — Этнографическое обозрение, 1896, № 1.
90 Путешествия в восточные страны..., стр. 28.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14    15    16    17  Вперед
27 октября 2009      Автор: admin      Просмотров: 54238      

Другие статьи из этой рубрики

Д.А. Аманжолова. Казахское общество в 1-й четверти XX века: проблемы этноидентификации

Формирование национального самосознания казахов определялось рядом факторов внутриэтнического характера и объективными условиями развития казахского общества. Особенно активно этот процесс происходил в XX в. Хотя, как показала в своих исследованиях Н.Е. Бекмаханова, уже в XVIII и особенно в XIX вв. вследствие все более активного втягивания региона в общероссийскую экономику, участия казахов в важнейших военно-политических событиях Российской империи, а также усложнения форм социальной организации, медленного, но неуклонного перехода от кочевых к полукочевым и оседлым формам жизнедеятельности, интенсивного общения казахской элиты и ссыльных представителей русской демократической интеллигенции и др. обстоятельств казахский этнос обретал новое качество развития в рамках мирового сообщества [1].

А. Исин. Отражение политических интересов в династийных историографиях XIV-XVII веков

Исследователь, работающий с источниками позднесредневекового времени, не может не заметить различные подходы в освещении истории Центральной Азии, обусловленные не только разной информированностью создававших хроники авторов, существовавшими традициями и стереотипами освещения тем, но и преднамеренными искажениями и умолчаниями тех или иных событий. Имеются и генеалогические искажения, имеющие также определенную политическую подоплеку.
Характеризуя вкратце политические интересы династий, во славу которых создавались многие восточные хроники, отмечу, в частности, что наиболее тенденциозно подавалась история взаимоотношений с казахами и их политическими предшественниками в тимуридской и шейбанидской историографиях, чему есть определенные причины и исторические мотивы.

К. А. Пищулина и развитие историко-востоковедной науки в Казахстане

В 2009 году исполняется 75 лет со дня рождения и 50 лет научной деятельности видного ученого Республики Казахстан, ведущего историка-медиевиста и востоковеда Клавдии Антоновны Пищулиной. Всю свою научную деятельность К.А. Пищулина посвятила изучению позднесредневековой истории Казахстана и Центральной Азии. Ее появление в казахстанском востоковедении совпало с началом формирования собственной историко-востоковедной школы советского Казахстана в дальнейшее развитие которой она внесла свой личный немалый вклад как профессиональный востоковед – иранист и тюрколог. Многие ее научные открытия дошли до своего читателя через многотомные издания "Истории Казахстана" и "Казахской энциклопедии". В подобных фундаментальных коллективных изданиях зачастую остаются в тени конкретные авторы этих трудов, поскольку это не индивидуальные статьи и монографии, но изложенные в них идеи и мысли быстрее всего получают распространение. Благодаря этим трудам многие научные открытия К.А. Пищулиной получили всеобщее признание и на протяжении многих лет тиражируются в различных изданиях, научных монографиях и статьях, учебниках и учебных пособиях, республиканских и региональных энциклопедиях, справочниках.

Ж.М. Тулибаева. Персоязычные источники по истории казахского народа XIV–XV веков

Начиная с XI в. обширная территория от Днестра и северных берегов Черного моря до Иртыша и озера Балхаш носила название Дешт-и Кипчак. Западный Дешт-и Кипчак простирался с востока на запад от Яика до Днестра, а с юга на север – от Черного и Каспийского морей до г. Укека. Восточный Дешт-и Кипчак занимал земли от Иртыша до Яика и от озера Балхаш и низовьев Сырдарьи до Тобола. В XIII в. Дешт-и Кипчак вошел в состав улуса Джучи (Золотая Орда), основная масса населения которого состояла из тюркских и монгольских кочевых родов и племен.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2019 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов