1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131, 132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 150, 151, 152, 153, 154, 155, 156, 157, 158, 159, 160, 161, 162, 163, 164, 165, 166, 167
 
Статьи
 



Леонид Бобров. Защитное вооружение среднеазиатского воина эпохи позднего средневековья

5.Доспехи с пластинчато-нашивной системой бронирования

Одним из популярных типов доспехов в Передней и Средней Азии XV-XVI вв. были панцири с пластинчато-нашивной системой бронирования знаменитые "куяки", в которых пластины приклепывались с внутренней стороны, так, что постороннему зрителю были видны лишь ряды заклепок (табл. 2: 8-14).  В конце XV в. самым популярным видом покроя были безрукавные халаты с коротким бронированным или длинным не бронированным подолом (табл. 2: 8-10). Такие панцири одевались поверх кольчужных рубашек, а руки от плеч до кистей могли покрываться ламинарной броней из вырезных пластин (табл. 2: 10). На ширазских миниатюрах кон. XV - нач. XVI вв. появляются  "халаты" куячного типа с рукавами до середины предплечья и косым запахом (табл. 2: 11), которые стали переходной формой от одного типа покроя доспеха к другому. В XVI в. покрой "куяков", по сравнению с тимуридскими аналогами XV в. несколько меняется. Основным типом покроя становится "кафтан" с осевым разрезом, коротким подолом и рукавами до середины предплечья (табл. 2: 12, 14). Прежний, безрукавный, вариант покроя встречается  реже и, как правило, имеет косой запах (табл. 2: 13).

Стр.119
Сегмент пластинчато-нашивного панциря (в реконструированном виде: 45 на 27 см.) был обнаружен на территории Чимкентской области Казахстана, в ходе раскопок городища Бузук-Тобе. Доспех был датирован авторами находки XIV-XV веками [60]. Всего было обнаружено 22 целых пластины и большое количество обломков. Среди целых пластин выделяются 18 прямоугольных пластин, площадью 10х4 см, с тремя бронзовыми заклепками.

Часть пластин собрана в вертикальные полосы, нижние перекрывают верхние, по 3-5 пластин в каждой. На пластинах сохранились остатки матерчатого покрытия и кожаной подкладки. Так же фиксируются две прямоугольные пластины 9х5 см с тремя заклепками, одна пластина с отверстиями для шести заклепок и одна - без заклепок 5,5х2,2 см, не имеющие следов соединения с другими пластинами. Кроме целых экземпляров прослеживаются обломки пластин (их предполагаемые размеры 10х4 см). На городище Бузук-Тобе был обнаружен цельный панцирный сегмент. Реконструкция системы соединения пластин между собой и с матерчатой основой панциря [61].

Размеры фрагмента - 40х20 см дают основание предполагать, что он составлял переднюю часть подола панциря и "был потерян воином при штурме городища" [62]. Этот фрагмент был обнаружен на склоне бугра, на котором был расположен Шахристан. Пластины лежали компактно. В XIV - XV веках панцирь, прикрывавший корпус воина дополнялся бронированными "передниками", "накрестниками" (табл. 1: 4, 8) и наплечниками.

Возможно, данный фрагмент относился к наплечнику. Он защищал руку до середины предплечья, а его боковые лопасти прикрывали верхнюю часть груди и лопаток (табл. 13: 16). Такие наплечники зафиксированы на гератской миниатюре 1440 г (табл. 1: 8). Судя по находке этих пластин на территории Казахстана, похожие доспехи в XV в. использовали и узбекские воины пришедшие на юг вместе с Шейбани-ханом.

Как правило, заклепки на пластинах располагались "джабатабами" в зависимости от места пластины в составе доспеха, из практических соображений, но иногда, стремясь украсить панцирь, мастера группировали их в виде простых геометрических фигур: треугольников по 3 заклепки, ромбов по 4 заклепки, крестов по 5 заклепок и даже кругов. Это фиксируют и данные иконографии (табл. 1: 4, 6, 7, 9, 12) и реальные археологические находки. Например, куячные пластины из Причулымья снабжены пятью заклепками расположенными крестом [63], а пластины с Татарского увала, снабжены пятью  заклепками образующими круг [64].

На протяжении перв. пол. XVI в. количество изображений пластинчато-нашивных панцирей постоянно уменьшается, что связано с "победным шествием" на Восток панцирей с кольчато-пластинчатой системой бронирования.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14    15  Вперед
1 сентября 2008      Автор: admin      Просмотров: 44259      

Другие статьи из этой рубрики

Ж.М. Сабитов. Аноним Искандара как генеалогический источник

Аноним Искандара попал в поле зрения историков одним из первых, на его основе строились дальнейшие исследования истории Золотой Орды. В 1894 году вышел справочник Лэн Пуль-Стэнли "Мусульманские династии", где на основе Анонима и зависящих от него источников был сделан вывод о принадлежности Уруса и Тохтамыша к дому Орды, Тимур-Кутлук был отнесен к дому Уруса (на основании Анонима). Со временем и открытием и переводом новых источников (Нусрат-наме, Муизз ал Ансаб, Чингиз-наме), принадлежность Уруса к дому Орды становилась не столь бесспорной, как считалось раньше. Сейчас вышло огромное количество новых источников, которые могут дать новый взгляд на старый источник. Нашей задачей в данном исследовании будет сравнение генеалогий из Анонима с новыми источниками, которые были введены в науку гораздо позднее Анонима.

Б. Нацагдорж. Mongq'ol-un niq'uc'a tobc'iyan как источник по истории протомонголов

В тринадцатом веке после образования Йэкэ Монгол улуса, новому государству потребовалось своя официальная историография и опираясь на вековые традиции историографии монголоязычных народов, было создано в 1240 г. Mongγol-un niγuča tobčiyan – Сокровенное сказание монголов, уникальный источник истории и литературы средневековых монголов. Любой монголовед считает своим долгом познакомиться с этим памятником в первую очередь. Многие исследователи из разных стран анализировали этот источник с разных сторон, и пришли к одному общему заключению, что ССМ есть уникальный памятник не только монгольской словесности, но и памятник истории и этногенеза средневековых монголов, созданный самими монголами и пропагандирующий идею единого монгольского государства.

А.К. Кушкумбаев. К вопросу об осадном искусстве монгольской эпохи

Также как и сам феномен "номадизма" (особый способ адаптации человека к окружающей среде, специфический социальный и политический строй, неповторимая духовная культура и т.д.), военное дело кочевников Евразии всегда являлась особой темой всемирной военной истории, т.к. оригинальный вклад кочевых народов в развитие военного искусства был несомненен и значителен. Как отмечает российский исследователь Р.П. Храпачевский "до монголов кочевники крайне редко захватывали защищенные города оседлых народов" и заслуга монголов заключается в том, что они при взятии укреплений действовали системно и поэтапно, и процесс овладения осадными технологиями занял у них где-то 10 лет (1205-1215 гг.).

Г.Г. Пиков. Памяти хана Кучлука (из истории становления Монгольской империи)

Одним из этих персонажей стал хан Кучлук, с именем которого до сих пор употребляются такие эпитеты, как "бездарный", "злокозненный", "злодей", "авантюрист", "узурпатор", "враг Ислама" и т. п. Считается до сих пор, что "этот дикий потомок алтайских кочевников не обладал ни единым качеством, сколь-либо полезным для управления тюрками, в значительной мере уже оседлыми". Если учесть, что самому Кучлуку так и не было дано ни единой возможности высказаться в свою защиту (нет ни одного сочинения, где бы он рассматривался как фигура положительная), то все обвинения в его адрес можно рассматривать как результат очень мощной пропагандистской кампании, проведенной против него фактически объединенными силами монгольских и мусульманских историков XIII в. и доверия к этим оценкам, существовавшего на протяжении последующих столетий как в Азии, так и в Европе. В данной статье и делается попытка рассмотреть место мятежного хана в сложнейшей истории становления мощной монгольской империи, не уходя в другую крайность – идеализацию личности Кучлука.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2019 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов